Чтение онлайн

Если бы я сказал, кто таков, они бы просто не поверили. Ну с какой стати здесь должен появиться бывший герой империи и граф, а ныне сепаратист и с недавних пор король независимого заморского государства? Они могли посчитать меня умалишенным. Это в лучшем случае. А в худшем шпионом. Да и нельзя фанатикам, которые готовы умереть за Илью Симакова, говорить правду. Ведь при таком раскладе я враг императора. Следовательно, я должен был солгать.

– Спокойно, свои!
– не делая резких движений, отозвался я.

– Ты кто?!
– юноша повторил вопрос.

– Александр Елисеев, Второй батальон, Четвертая гвардейская бригада! Приехал в Туапсе к подруге, долечивался после ранения! А тут турки! Отбился и вырвался из кольца!

– Документы есть!

А вот про документы я не подумал. "Лапы и хвост - вот мои документы", - сказал один мультяшный герой. Так и у меня. Однако показывать свою неуверенность я не мог. Только дай слабину, меня раскроют, и начнется пальба. А оно мне надо?

– Имеются!

– Предъяви!

– Подойди и посмотри!

Пауза. За баррикадой совещались, и в этот момент в кустарнике на обочине появился Лихой. Он глухо зарычал и посмотрел в сторону города. Это знак, что рядом турки. Много или нет, но они неподалеку. Наверное, захватчики послали отряд, который погнался за беженцами. Еще минута-другая и я окажусь между двух огней.

Опустив руки, широким шагом, я направился к баррикаде.

– Стой! Назад! Стрелять будем!
– заголосили защитники баррикады.

– Тихо!
– на ходу выкрикнул я.
– Турки на хвосте!

Кто-то из "соколов" не выдержал и дал предупредительный выстрел. Пуля просвистела над головой, однако больше никто не стрелял и, перепрыгнув через ствол старого бука, я оказался за баррикадой.

Меня окружили защитники и, усмехнувшись, я сказал:

– Не надо суеты, бойцы.

– Документы покажи!
– ко мне подскочил вихрастый темноволосый парнишка с синей повязкой на левом рукаве. Насколько я знал, у "имперских соколов" это знак десятника.

– Ты старший?
– обратился я к нему.

– Да.

Парнишка кивнул, и на этом наша беседа прекратилась, поскольку появились турки. Врагов было не меньше тридцати, они двигались вдоль дороги и прикрывались зарослями. Но, поскольку "соколы" уже были начеку, их обнаружили сразу, и началась перестрелка.

Защитников оказалось немного, всего четырнадцать человек, и только двое были взрослыми мужчинами, самыми обычными работягами, которые, несмотря на возраст, не смели спорить с "соколами". И вот эти мужики, лишь только засвистели пули, сбежали. Они рванули по дороге с такой скоростью, что могли побить какой-нибудь мировой рекорд, а мальчишки и девчонки остались. Ну и я вместе с ними.

Самым логичным в этой ситуации было сбежать, ибо это не моя война и не мое сражение, а риск погибнуть весьма велик. Но что-то щелкнуло в мозгу. То ли стало жаль этих фанатичных подростков, то ли сработали вбитые в гвардии рефлексы сражаться, то ли еще что-то. Не знаю. Просто факт остается фактом - я принял бой.

Упав между двух бревен, скинул с плеча автомат и оценил обстановку.

Турки приближались и двигались грамотно. Заметно, что работали слаженными двойками и тройками. Один прикрывает, другие делают короткий быстрый рывок вперед. На вооружении автоматы, и есть пара ручных пулеметов. Для них все предельно просто - приблизиться к баррикаде и закидать ее гранатами. Потом зачистка, быстрый допрос пленных, если кто-то уцелеет, и продолжение погони, чтобы захватить как можно больше беженцев и, возможно, на их плечах ворваться на следующий рубеж обороны. Для защитников задача противоположная - не подпустить врага и выиграть время.

"Понеслось рубилово", - совершенно спокойно подумал я и прижал приклад трофейного автомата к плечу.

Первого противника срезал легко, на дурняк. Дал очередь, чтобы прижать к земле самого наглого турка, а в это время его второй номер сам подставился, поднялся и получил очередь в грудь.

Раскинув руки, турок покатился с дороги вниз по склону, а я уже выцеливал пулеметчика. Он ставил ПК на сошки. Вот-вот откроет огонь. Но турок опоздал. Я дал очередь, за ней вторую и третью. Пулеметчик занервничал, решил сменить позицию и я его достал, выпустил все, что было в магазине, и попал азиату в голову.

Двоих свалил. Однако турок это не остановило. Они продолжали атаку и "соколы", несмотря на весь свой фанатизм и привитые в полевых лагерях боевые навыки, совершили ошибку. Часть подростков запаниковала, просто не выдержала нервного напряжения, и поднялась в атаку. Пять или шесть мальчишек, с криком "За Родину!", выскочили из укрытия на дорогу и, стреляя, побежали навстречу туркам. А опытным азиатским бойцам только того и надо. Турки положили "соколов" за несколько секунд, а затем ударил второй вражеский пулемет и его, конечно же, поддержали автоматчики.

Геройская смерть "соколов" все изменила, и если до их отчаянного глупого рывка можно было попытаться удержать баррикаду, теперь шансы на это приблизились к нулю. Еще стрелял кто-то справа и слева от меня. Но плотность огня защитников снизилась и, оглянувшись, я приметил путь отхода и перекатом, прижав к груди автомат, покинул позицию.

Оказавшись на обочине, я выдохнул и приподнялся на одном колене. На баррикаде оставалось всего трое живых бойцов, которые уже не стреляли, а просто спрятались за баррикаду и ждали конца. Мне их не вытащить, турки уже близко. Надо уходить.

Петляя между деревьями, я двинулся вниз по склону. Раз уж не вышло пройти по дороге, придется идти вдоль кромки моря, по пляжам и тропам. Главное - удалиться подальше от Туапсе и найти тихое место, в котором меня подберет мотобот с "Ветрогона".

Спустя пару минут впереди приглушенные голоса. Стоп! Я замер, раздвинул кустарник и увидел на небольшой полянке двоих, парня и девчонку. Мальчишка тот самый десятник, который требовал от меня предъявить документы. А девчонка та, которая меня первой заметила. Причем парнишка бился в истерике и, молча, колотил кулаками по земле, а подруга его утешала и уговаривала подняться. Оружия при них не было. По крайней мере, я не заметил.