Чтение онлайн

— Опачки! А это что-то новенькое! Просить? Хлоя, побойся бога. Это не твой метод. Приказывать — это да. Или ещё проще: подчинить себе и диктовать условия.

— Перестань, — перебила меня принцесса.

— Ну давай, это же так просто. Щёлк пальцами, и перед тобой безвольная кукла.

— Не паясничай, — медленно произнесла Хлоя. — Тебя попросили помочь.

— Пока меня ни о чём не просили, — тихо произнёс я, понимая, что вскипел на ровном месте, но не осознавая почему.

— Просто не успели, — вступил в разговор Великий. — У тебя есть мысли по этому поводу?

— Ну-у-у-у, — откровенно задумался я. — Может, твои разведчики просто не обнаружили места захоронения? Гургуты — парни здоровые, не мыши совсем, не везде проскользнуть могут.

— Не… кто? — переспросил вождь.

— Ну, мыши. Хлоя объясни ему. Это было по твоей части.

Хлоя фыркнула, когда я напомнил ей о её кошачьем прошлом. Она одарила меня уничтожающим взглядом. И стала растолковывать вождю о мышах.

Я же, в свою очередь, проигнорировав принцессин взгляд, глубоко задумался. Вот было бы классно сейчас сходу взять и выдать обалденную теорию, почему нет трупов. Но где эту теорию взять?

— Да, — влез в мои размышления Великий, — гургуты, конечно, далеко не мыши. Но могил там нет. И трупы никуда не вывозили.

— Вот откуда такая уверенность?

— Были посланы лучшие разведчики. И я верю своим людям, — отрезал Великий.

— А если эти могилы попытались скрыть? — не собирался сразу сдаваться я. — Какими-нибудь магическими чарами.

— А смысл? — вступила в разговор Хлоя. — Ты хоть представляешь, сколько усилий нужно, чтобы что-то скрыть?

— Конечно нет, — ласково ответил я принцессе. — У меня ведь магические силы отобрали, так и не дав ими попользоваться. Откуда же мне знать?

— А до этого кто мешал пользоваться?! — огрызнулась Хлоя.

— А до этого в моём руководстве по эксплуатации не было ничего написано об этих возможностях. Но сейчас не об этом. Вы мне скажите, почему у вашей магии такие избирательные возможности? Как молниями и пульсарами бросаться — так работаете почище атомных электростанций. И энергии на всё хватает, и силы не иссякают. А как сделать что-нибудь простейшее, бургер там или туманчиком местность прикрыть, так все сразу сдуваются до бутафорских фокусников?

— Атом… бургер… Хлоя, о чём он говорит?

— Это сейчас к чему? — пристально посмотрела на меня принцесса, проигнорировав вопрос Великого.

— Понять хочу, — честно сказал я. — И пока не пойму, всё в этом мире будет для меня через…

— Одно место, — перебила меня Хлоя. — Это мы уже слышали. Только, зачем тебе это понимать? Прими как должное. Да, мне проще засандалить шаровую молнию, чем создать кусок сыра. Маре проще наложить невидимость…

— Стоп! — перебил я Хлою. — Что значит проще наложить невидимость? Может, и с вашими трупами на войне так?

— Ты не понимаешь, это невозможно.

— Да чего уж проще! — отмахнулся я от принцессы.

И незаметно над нами повисла гнетущая тишина. Даже гургутские воины, расположившиеся на приличном удалении от нас, прочувствовались моментом и позахлоповали свои гургутские рты.

Великий смотрел вдаль задумчивым взором.

Хлоя нервно покусывала губу.

Я же пытался запустить мысли на поиск хоть какого-то логического предположения. Мысли честно запускались в нужном направлении, но буквально через пару мгновений начинали отвлекаться на всякую чушь и в итоге забывали, куда и зачем их отправили.

— Надо идти на войну, — резко поднялся вождь гургутов и для весомости даже хлопнул себя по коленкам.

— Вот именно, — поддержала Великого Хлоя. — Здесь мы ничего не добьёмся.

— Подожди, воитель, — уцепился я за вождя, — ты про мировую войну слышал?

— Про какую войну? — заинтересовался вождь.

— Не время сейчас, — попыталась протестовать Хлоя.

Но разве возможно отвлечь истинного воина от рассказов о сражениях и баталиях? И даже если ты будущая властительница мира, у тебя ничего не получится.

— Ну, допустим, про первую, — неопределённо начал я.

— А что, были и ещё?

— Ещё была вторая, — загадочно произнёс я.

— Ты ему ещё про холодную расскажи, — иронично попыталась остановить меня Хлоя, бывавшая в нашем мире и смотревшая телевизор, пока я его не пропил. А поскольку я не выключал никогда, даже представить невозможно, чего она там насмотрелась.

— А холодная — это как? — не поддался на иронию принцессы Великий.

И тут я понял, что попал. В двух-трех словах про три войны, включая холодную, я вождю не расскажу, а если не расскажу, то он от меня не отстанет. А если не отстанет, то с этого места мы просто не сдвинемся. Убийственный взгляд Хлои был мне наградой. И я понял, что это заслужил.

Тяжело вздохнув, я начал краткое повествование о земных баталиях. Каждое слово увлекало меня и окружающих всё больше и больше. И с каждым словом я понимал, что не будет у меня счастливой семейной жизни с Хлоей. Этот экскурс в земную историю она мне не простит по гроб нашей вечной жизни.

Шикарная перспективка — жить не прощённым целую вечность. Да что там вечность — целую бесконечность. Интересно, а можно жить на приличном удалении друг от друга, вне пределов взаимной пересекаемости? Нужно будет спросить при случае, когда у принцессы чуть отпустит. Мы же не мазохисты в самом деле, чтобы получать удовольствие от взаимных страданий. Не стерпелось, не слюбилось — да и хрен с ним. Разбежались по разным сторонам и остались друзьями. Можно даже пару-тройку поздравлялок в год друг другу отправлять. На день рождения, на Новый год, и на День Победы. Хотя стоп. Чего я несу?! Какой День Победы? Может, ещё 23 февраля здесь ввести? Хотя для принцессы больше подойдёт 8 марта. Да и остальные будут не против.

— А хорошая мысль, — шепнула мне на ухо Хлоя. — Надо будет ввести несколько праздников из вашего мира. Новый год и 8 марта обязательно.

— Про мужиков не забудь, — буркнул я, недовольный тем, что Хлоя читает мои мысли.

— У нас матриархат, любимый, — тихо пропела принцесса уже в другое ухо и чмокнула меня в него же до оглушительного звона.

Наверное, вы думаете, что я разразился площадной бранью, нагромождая этажи нецензурщины до пределов дубайских небоскрёбов? А вот и нет. Я прекрасно понимал, что это месть за «мировые войны», и осознавал, что очень легко отделался. Поэтому всё, что мне оставалось, — это обворожительно улыбнуться и нежно выдохнуть: