Чтение онлайн

стола прочь. Подошла к кровати, легла на нее лицом вниз и заплакала.

Часа через полтора Людмила пошла в школу.

Наверное, ее заметили еще на улице. Как только она вошла в коридор, ее

окликнули из директорского кабинета:

– Людмила Ильинична! Зайдите, пожалуйста, ко мне!

– Да, я знаю, сейчас, - ответила Людмила. Она быстро зашла в

учительскую, разделась и направилась туда, куда ее пригласили.

Объяснение началось с долгого молчания. Алла Петровна, директор, с

минуту возилась в столе, что-то отыскивая, надела очки, потом сняла их;

несколько раз очень неприятно хрустнула пальцами. Наконец, она встала из-за

стола и заговорила:

– Я пока не собираюсь спрашивать о том, что у вас произошло в пятом

классе, до этого мы еще дойдем. Объясните для начала: почему вы ушли с

остальных уроков? Насколько я знаю, у вас их оставалось еще два: в седьмом

и девятом, так?

– Да»- ,

Что «да»?

– У меня оставалось еще два урока: в седьмом и девятом классах.
–

Людмила старалась, чтобы голос ее звучал потверже.
– Я не провела их,

потому что до этого в пятом классе у меня произошло не... безобразное

событие. Я ударила ученика, и...

– И ваше самочувствие резко ухудшилось?
– перебила учительницу

директор.

– Да, ухудшилось.,.

– За что же, позвольте спросить, вы ударили ученика?
– Алла Петровна

снова надела очки.

– Он... плюнул мне в руку... и у меня какой-то срыв...

– Вы неверно рассказываете, - опять перебила Людмилу Ильиничну

директор.
– Вы подставили ученику свою руку таким образом, чтобы в нее

непременно плюнули .Вот как было дело... Да вы соображаете, милочка, что

вы наделали?!
– почти без перехода сорвалась на крик Алла Петровна.
–

Рукоприкладство в школе! Да за это в армии погоны срывают! Не то что в

школе! И это в самом-то начале?! А что в таком случае остается нам, я вас

спрашиваю? Что, я спрашиваю, остается нам, которые здесь уже

полмиллиарда нервных клеток оставили, а? Может быть, кистенями

обзавестись? Позорище!
– Алла Петровна в очередной раз стащила с себя очки

и бросила их на стол. Она подошла к Людмиле Ильиничне и близоруко

сощурилась: - Ну, что скажите, милочка?

«Милочка» стояла возле стенда по «Гражданской обороне», и на нее

жалко было смотреть. Щеки у нее раскраснелись, лицо напряглось, и столько

было в этом лице борьбы, чтобы удержать слезы, что директору стало

неудобно за свой крик.

Алла Петровна вообще не умела долго злиться. А на эту молодую

историню и не смогла бы, даже если б умела. Из той молодежи, что прошла

через ее школу в последние несколько лет, именно эта, Людмила, нравилась ей

больше всех. Во-первых, прекрасными уроками. За двадцать лет директорства

Алла Петровна видела много самых разных уроков истории. Она и сама была

историком. Но чтобы, например, учитель в тесные тридцать минут смог

толково и просто подать ребятишкам царствование Петра Первого, да при

этом еще увлекательно рассказать о том, что ели и как одевались русские

люди в восемнадцатом веке, так рассказать, что весь класс, в том числе и она

сама, превратились бы в одно большое слушающее ухо, - это, по мнению

Аллы Петровны, был уже божий дар... Потом, манера одеваться. Всегда на

Людмиле строгий костюм, без всяких излишеств, безукоризненная обувь -

будь то туфли или сапоги - и простые коричневые чулки ( деталь для Аллы

Петровны вовсе не безразличная). И еще: Алла Петровна привыкла как-то

типизировать для себя своих молодых коллег. Она, например, могла сказать

себе: «Эта симпатичная русачка выйдет за киномеханика, потолстеет и через

пяток лет будет с увлечением разводить кур; зта бойкая географичка улизнет

отсюда, как только представится случай...» С Людмилой было сложнее. Она

не поддавалась такой упрощенной типизации. В районо Алла Петровна

узнала, что Людмилу к ней не распределяли, у нее был «красный» диплом,

свободный. Что понесло ее в деревню? И как, наконец, относиться к сельской

учительнице, которая бегает по утрам? Наденет синий спортивный костюм и

по-мужски, красиво и легко, бежит по холодку к реке... «Это что, новая

молодежь?» - спрашивала себя иногда Алла Петровна, глядя на эту

русоволосую, с умными зелеными глазами учительницу.

Но сегодня она ударила ребенка. Не хвалить же ее было за это!

– Лукавый тебя, милочка, попутал, точно, - сказала Алла Петровна уже

совсем спокойным голосом.
– Хоть бы кого другого... Ты мамашу его знаешь?

В леспромхозовском магазине торгует... Хорошо, что во всей деревне одна

такая! Двух бы миряне не выдержали. Но ничего, не раскисай особо, я бы,

может, тоже не выдержала, такой заноза... Не так бы лихо, конечно, да что

теперь-то!

Вот тут Людмила и не выдержала. Слезы так потекли из ее глаз, что

директору показалось, будто она слышит звон капель по полу. Алла Петровна

засуетилась, зачем-то начала поправлять учительнице прическу, взяла ее за

плечи. И полушепотом зачастила:

– Да ладно вам, ей-богу, правильно вы ему, он зтого дома