Чтение онлайн

– Посмотри на себя, боров! – рыкнул Владимир. – Посмотри! Тебе в бане надо два раза на дню бывать, чтоб от тебя козлом не несло! И ты посмел… невинную, непорочную… С кем говоришь!

– Что ты так орешь, – осведомился Болеслав неуверенно. – Не надо так орать.

Вон из моего дома, вон из Киева, вон из страны – фразы мелькали в голове, но многолетняя привычка учитывать государственный фактор удержала Владимира от непоправимого. Княжество Польское, в данный момент более или менее в одиночку противостоявшее Второй Римской Империи, иметь в качестве врага было бы безумием. Киевские бразды правления, едва удерживающие огромные территории восточных и северных славян, могли порваться при первом же серьезном польском ударе по Киеву.

– Никогда больше не говори об этом, – сказал Владимир. – Этого разговора между нами не было. Я уважаю в тебе старого друга и доброго воина.

Сказать или не сказать, думал Болеслав. Нет, лучше не говорить. Когда же это Владимир считался с пожеланиями своих детей, тем более женского полу. Но что же делать, поселяне? Что же делать?

Проснулся Хелье на рассвете, частично от холода, частично от смутной тоски, переходящей по мере приближения к цели в нешуточное волнение. На правом берегу, на фоне светлеющего неба, на вершине пологого склона, возвышалась таинственно и величественно Десятинная Церковь. Сам город – огромный, многодомовый, начался внезапно, стремительно проступая и разрастаясь. Он подавлял своими размерами, настораживал утренней мистической тишиной, манил и пугал. Частокол жилых домов частично скрывала ранняя весенняя зелень, а над зеленью высились купола храмов. На реке еще не было солнца, но Десятинная, ловя первые лучи, светилась розовым светом.

Бодрствовавший всю ночь Годрик бросил руль и взялся за весла, направляя ладью к берегу. Дир проснулся, посмотрел вокруг, кивнул, заютился, закрыл глаза, свернулся в клубок, и сказал сонно —

– Правь к Подолу, Годрик.

– Где бы нам остановиться? – спросил Хелье риторически.

– У межей, – ответил Годрик.

– Знакомые какие?

– Да.

– Им можно доверять?

– Нет. Кто ж межам доверяет.

– Годрик, заткнись, – сказал Дир, не открывая глаз.

– Не понимаю, – пожаловался Хелье.

– Что тут понимать, – возразил Дир недовольно и замычал. – Это кто как. И где. Ковшам, к примеру, еще опаснее доверять, чем межам. А знакомых ростовчан у меня в Киеве нет.

Межи оказались самыми обыкновенными иудеями. Вообще, эта манера восточных славян давать народностям клички поражала своей повсеместностью. В Скандинавии тоже давали клички – к примеру, шведы называли датчан крыжами, но далеко не все тридцать с лишним скандинавских этносов имели в дополнение к традиционному наименованию презрительную привязку.

– А у греков тоже есть кличка? – спросил Хелье.

– Шапары, – ответил Дир.

Дом знакомого Диру межа размерами напоминал дворец Олофа, а качество меблировки было значительно выше. Впрочем, как Хелье убедился в последствии, таких домов в Каенугарде было немало. И вообще – маленькая северная Сигтуна не шла ни в какое сравнение с пестрым, шумным, размашистым центром ковшей. Это он и раньше знал.

Хозяин дома, самодовольный, пузатый, черноволосый меж имел большую семью, около дюжины детей (преобладали дочери), и молодого управляющего с большими черными, слегка навыкате глазами, по имени Яван, который на поверку оказался его, хозяина, побочным сыном. Сам хозяин имел обычное для межа, то бишь иудея, имя Авраам.

Авраам принял Дира с компанией одновременно радушно и снисходительно. Обнялись. Дир представил друга, которого Авраам оглядел оценивающе и хмыкнул. Оказалось, что Анхвису Авраам знал, а Светланка приходилось ему родной, вполне законной дочерью.

Где-то между изначальными объятиями и рукопожатием Хелье уяснил для себя, что Авраам считает Светланку женой Дира наравне с Анхвисой. Хелье взглянул на Дира, и Дир поднял брови.

Наверное, Авраам думает, что все наоборот – Светланка жена, а Анхвиса наложница, решил Хелье. Но вообще-то странные обычаи в Ростове.

Сразу несколько дочерей Авраама выскочили приветствовать гостей, стесняясь и пунцовея пухлыми щеками, и, пробормотав или пропищав (в зависимости от возраста) невнятные приветственные слова, разбрелись по углам и оттуда, из углов, искоса и с большим недоверием залюбовались на Хелье. Варанг смоленских кровей подумал, не покрасоваться ли – не разрезать ли, к примеру, на Аврааме рубаху одним ловким взмахом сверда, но решил, что это будет выглядеть странно и вместо того, чтобы восхищаться его, Хелье, сноровкой, здесь будут думать о нарушении правил приличия. Люди вообще склонны думать о второстепенных вещах, не замечая главных.

Две толстые женщины выплыли в горницу – блондинка и брюнетка, обе средних лет. Оказалось, что обе являются женами Авраама. Более того, его третья жена проживала постоянно в Константинополе с дополнительными тремя детьми. Стало быть, не только в Ростове бывают странные обычаи. Авраам отдал женам какое-то приказание на незнакомом Хелье наречии и они исчезли – возможно, хлопотать по хозяйству. Блондинка была явно скандинавских кровей. Может, выйдя замуж за Авраама, она выучила какое-нибудь иудейское наречие? Хелье твердо помнил из уроков, преподанных ему дьяконом в ранней юности, что и древнеиудейский, и арамейский не являются живыми языками – то есть, люди на них не говорят, а пытаются их выучить из тщеславия.

В столовой бегали слуги, готовя стол для обильного киевского завтрака.

– А где Годрик? – спохватился Хелье.

– Зачем тебе Годрик? Он у слуг во флигеле, – объяснил Дир. – Бедный Годрик, наконец-то он напьется, а то все это время ему приходилось быть настороже и начеку. Как тебе хозяин?

– Неплохой человек, вроде бы, – предположил Хелье неопределенным тоном.

– Страшнейший проходимец, – уверил его Дир. – Но мы с ним друзья. А с сыном не очень разговаривай. Парень хороший, но есть у него одна тема, он, раз за нее зацепившись, до утра не умолкнет.

– Что за тема?

– О том, как межи захватывают власть над всем миром и ни с кем ею не делятся.

Хелье столько слышал о киевском сале, что хотел попробовать хотя бы из любопытства. Но сало на завтрак не подали. Еды было много, и было очень вкусно. Помимо сала отсутствовало молоко, зато вино было прекрасное. Сидели все за одним столом – Авраам, обе жены, дочери, сын Яван, Анхвиса, Светланка, Дир, и Хелье. Несколько раз чья-то босая девичья нога касалась колена Хелье под столом. Он помнил, что все девушки были, садясь за стол, обуты в короткие сапожки, и заподозрил, что девушка, или девушки, дабы нечаянно коснуться его колена, специально незаметно разулись.