Чтение онлайн

Спокойно, приказала она себе, делая глубокий вдох и выпрямляясь, нельзя верить Шону просто потому... Она быстро закрыла глаза, отказываясь рассматривать причины.

— А что было потом? — она заставила себя произнести это резким тоном.

Шон поднял стакан к губам и впервые отпил из него. Он смотрел, ничего не видя перед собой.

— Была сцена. Тогда Джудит впервые назвала меня соблазнителем, но в тот раз это не прошло, — Алекс все слышал. — Шон повернулся к ней с болезненной улыбкой. — Он невольно стал единственным свидетелем в мою защиту.

Но его нет, к сожалению. Или к счастью — это зависит от того, чьему рассказу веришь, подумала Сьюзен.

— Он был очень... сдержан. Очень спокоен. Надо знать Алекса, чтобы понять, насколько это не похоже на него. В общем, он велел ей собрать вещи, чтобы в последний раз проехать бесплатно за его счет. Именно так он выразился. И тогда мы с ним поссорились — в первый и единственный раз. Погода начинала портиться, и я не хотел, чтобы он рисковал, но Алекс был уверен, что справится. Больше всего ему хотелось побыстрее ее отсюда убрать. — Шон отпил виски и аккуратно поставил стакан на ручку кресла. Рука его дрожала. — Я не должен был отпускать его, — тихо сказал он.

Сьюзен видела, что чувство вины невыносимой ношей давило на него и пригибало к земле. Но чувство это не было заслуженным. Шон взвалил его на себя сам, хотя не был виноват в том, что Алекс уехал. Просто не сумел удержать его.

Подавшись к Шону, Сьюзен так пристально всматривалась в его лицо, будто хотела прочитать его мысли. Потом она выпрямилась и отвела взгляд, чувствуя себя совершенно опустошенной и ожидая, что сейчас в голове появится масса критических вопросов. Но этого не произошло.

Я верю ему, поняла она наконец и изумилась.

Для нее это выходило за рамки привычного, — поверить кому-то сразу, без долгих сомнений. Ее скептицизм был, в конце концов, единственной защитой от предательства. Этому ее научил отец.

— От того, что я женюсь, ничего не изменится. Ты всегда будешь моей самой любимой девочкой. И у нас будет счастливая семья, ты увидишь. Поверь мне, — говорил он.

И вот теперь, несмотря на горький опыт прошлого, она поверила на слово еще одному мужчине, хотя у нее не было для этого никаких оснований. Поверила просто потому, что ее глупое сердце велело поверить, что Шон Форрестер говорит правду.

— А потом? — спросила она рассеянно.

Шон дернул плечом, совершенно не подозревая об удивительных изменениях, которые происходили в женщине, сидящей рядом с ним.

— Я думаю, все случилось так, как написано в книге. Мы уже знали, что произошла катастрофа... искали... На четвертый день я наконец нашел то, что осталось от самолета, но к этому времени мисс Рентой уже давно там не было. Мы даже не знали, жива ли она, пока спустя неделю ее не нашли на дороге.

— Я не знала, что самолет обнаружили именно вы, — сказала она мягко. — В книге об этом ничего не сказано.

Было непонятно, услышал он ее или нет.

Сьюзен выключила диктофон, и они молча посидели в полной тишине.

Потом она все собрала и пошла в дом. Звук закрывшейся двери вывел его из оцепенения, и он поднес стакан к губам.

6

Поднимаясь по лестнице, Сьюзен думала не о рассказе Шона и не о том, что ей теперь делать с этим. Ее совершенно не волновало, что будет с ней самой через десять минут. Ее мысли стали блаженно чисты и безмятежны, и думала она только о том, что с ней происходит сию минуту.

Убирая диктофон и блокнот в чемодан, она улыбнулась необычности этого чувства. Так вот что значит жить настоящим, думала она, испытывая невероятную свободу, которую дарила эта удивительная философия.

Ей казалось, что всю свою жизнь она ждала будущего: сначала — когда наконец освободится от мачехи и сестер, потом — когда можно будет уйти из прачечной и от гнусных соседей, ждала принца из сказки, который развеял бы все сомнения и тронул ее ожесточившееся сердце.

Счастье или, по крайней мере, покой были всегда для нее где-то вдалеке, за поворотом дороги, и добраться наконец до них всегда оставалось заветной мечтой. И ценой, которой Сьюзен следовало заплатить за эту мечту, была вера в другого человека — то, что она привыкла считать непростительной наивностью и глупостью.

Необыкновенная легкость и счастье от того, что Шон Форрестер невиновен, переполняли ее. Этот человек, который неожиданно вошел в ее сердце, вовсе не негодяй, он был достоин доверия Алекса Меркленда... и ее. Как она ни старалась, но ее застарелый цинизм ничего не мог поделать с этим восхитительным чувством.

Сьюзен засмеялась от счастья, и этот неожиданный смех удивил ее. Она прижала руку к губам, удерживая его, и взглянула в зеркало, почти уверенная в том, что увидит в нем незнакомое отражение. Поэтому увидев, что совершенно не изменилась, Сьюзен удивилась не меньше, чем если бы в зеркале оказалась незнакомка.

Я должна выглядеть иначе, подумала она, немного разочарованная тем, что ее новые чувства не нашли внешнего отражения. Ведь я стала совершенно другой.

Она нетерпеливо отвернулась от равнодушного зеркала и, сложив руки под подбородком, стала думать, что ей делать дальше. Ну конечно, она должна остаться. Для того чтобы написать правдивый сценарий и снять с Шона обвинения, предстоит еще много выяснить. Это самое малое, что она должна сделать для человека, который попал в ловушку обстоятельств. Она знает, что это такое.

Правда, Сьюзен? — насмешливо спросил ее внутренний голос. Ты остаешься из-за этого? Просто для того, чтобы помочь Шону? Или все-таки причины более эгоистичны?

Она мгновенно покраснела, смущенная, как если бы этот вопрос задал кто-то другой.

Ну хорошо, призналась она самой себе. Может быть, и ее лично не особенно ужасает перспектива остаться здесь наедине с Шоном. Возможно, желание доказать его невиновность продиктовано в такой же степени личным чувством, как и чувством справедливости — что из этого? Ей не безразличен этот человек, и ничего нельзя тут поделать. Если у нее каждый раз замирает сердце, когда он смотрит на нее или дотрагивается...