Чтение онлайн

– Ближе к делу. Чего вы хотите от меня?

– Нужно выйти на одного прокурора. Ему сорок лет, он занимается триатлоном.

Петру Алексеевичу потребовалось несколько рукопожатий, чтобы найти телефон прокурора. Дело оставалось за малым: позвонить и договориться о встрече. Резкое и чужое слово «триатлон» не давало ему покоя. Раньше для решения большинства вопросов требовалось провести полночи в ресторане, вторую половину – в бане. А новое поколение оказалось изнеженным донельзя. Одни не любят баню, другие предпочитают девочкам мальчиков, третьи сидят на вегетарианской диете, не пьют ничего крепче зелёного чая и занимаются йогой – какие уж тут ночные забавы. Ещё и триатлон.

Пётр Алексеевич подошёл к зеркалу. Оттуда смотрел грустными собачьими глазами старикан с огромным пузом. Даже за болельщика его можно было принять с большим трудом.

– Меня зовут Пётр Алексеевич, я от Семёна Яковлевича.

– Как же, наслышан.

– Встретимся вечерком в кафе «Малинка»?

– По вечерам у меня тренировки, полумарафон. Вы бегаете? Можем совместить приятное с полезным.

Пётр Алексеевич посмотрел на своё обширное пузо, гадая, что собеседник считает приятным: беседу или бег.

– Пожалуй, откажусь.

– Тогда могу предложить два «окна» в своём расписании, каждое по десять минут. Встретимся в суши-баре.

Пётр Алексеевич приехал точно в назначенное время. Его собеседник уже сидел за столиком и попивал что-то ядовито-розовое из высокого стакана.

– Приветствую. Олд скул, живая легенда. Мне много о вас рассказывали.

– Я знаю. Так вот, по сути вопроса…

Мужчина расхохотался.

– Лучше закажите себе роллы, отвлекитесь. Умеете пользоваться палочками? Хотя куда вам. Картошку и сосиски сподручнее есть алюминиевой вилкой.

– Не понял…

– Что ж тут непонятного. Я согласился с вами встретиться, Пётр Алексеевич, исключительно ради удовольствия лицезреть ваш побитый молью костюм и одутловатое старческое лицо. Интересно было, неужели вы правда думаете, что ещё имеете какой-то вес? Ваше время давно прошло. Вас списали в утиль. О делах беседовать с пенсионерами смешно, а вот роллами угостить могу. Из сострадания.

Размахнувшись, Пётр Алексеевич ловко вогнал палочки для суши мужчине в глаза. Не обращая внимания на истошные крики жертвы, посетителей и двух официанток, он аккуратно промокнул кровавое пятно на пиджаке салфеткой и вышел на улицу. Сев в такси, он посмотрел на часы, подумал немного и скомандовал водителю:

– В кафе «Малинка».

Я – «Мазда 3» красного цвета. Сколько мне лет я вам не скажу, так как неприлично дамам свой возраст кому попало озвучивать. Меня произвели в далёкой Японии. Как это было – не помню. Наверняка, япошки (сама, получается, я тоже япошка) сделали меня и побежали суши свои трескать да саке запивать. Злюсь я на них. Продали меня, как рабыню какую-то. Помню только автосалон «Коля Моторс: Мазды и КамАЗы». Нормальное соседство? Не скрою, очутиться в мужской компании мне было очень приятно. Такое усиленное внимание со стороны неотесанных, туповатых, брутальных машин. Но они были достаточно милыми. Иногда встречаю на дороге – мигаю, они аж от неожиданности останавливаются, выбегает водитель и начинает подливать бензин. Говорят, что мы бездушные машины. Ну-ну.

Мой первый хозяин был меланхоличный мужчина лет тридцати с гаком. Он работал прорабом на стройке и немного подворовывал строительные материалы. После того как чуток скопил, решил инвестировать. Куда? Ну, понятно. КамАЗ он не потянул, а вот меня – пожалуйста. Не виновата я, что в нашем маленьком городке всего лишь один автосалон. Берёг и заботился обо мне прораб. Почти всё время стояла в гараже. Нельзя было ему приезжать на работу на такой машине. Сразу бы вычислили арматурного коррупционера. Поэтому он ездил на работу на старом мотоцикле Урал. С коляской. На всякий случай одевался как бомж. Вечерами натирал меня и называл «моя прелесть». Блин. А я молодая была, мне свобода нужна, не могу в четырех стенах запертой, хоть волком вой.

Как-то на выходных повёз на мне прораб мой жену свою на рынок. Жена неприятная женщина оказалась. Всё бубнила:

– Вот ты все вечера с этой машиной проводишь. С семьёй вообще не общаешься. Ещё цвет выбрал красный, мой самый нелюбимый. Ну, живи тогда с этой железякой тупой!

Ну такого хамства я не стерпела. Нечаянно, на кочке, на месте жены сработала подушка безопасности. Не сильно, конечно, но кровь из носа потекла. Дороги в городе плохие! Ям столько. Мэр, опять же, виноват. Ну и за языком надо следить кое-кому.

Ну всё, после этого случая начала жена гундеть, мол, продавай её. Будем жить как люди, шубу мне купим, в Турцию слетаем. Эх, прораб, прораб… Как умные люди говорят – послушай женщину и сделай наоборот… Нет, блин. Продали меня. Купил жене шубу. Жену в шубе на рынке увидела супруга застройщика главного. Выводы быстро сделала. Мужу доложила. Прораба моего уволили. Дело до сих пор идёт. Женщины коварные, нельзя нас обижать.

Продали меня (Изаура, блин, какая-то) дочке чиновника, который землю распределял. Распределял так, что у всех членов его семьи были коттеджи, престижные машины и не очень (на тёще числились двадцать КамАЗов). А сам бедолага-распределитель имел старый серый костюм, да зарплату двадцать две тысячи рублей в месяц. Так вот, решил меня на совершеннолетие дочке подарить. Ей в жизни нравилось две вещи: Инстаграм и красный цвет. Я стала третьей любимой вещью. На второй же день дочурка на скорости 80 км/час въехала в автобусную остановку. Просто срочно нужно было проверить директ Инсты. Важное же написали.

На остановке были 4–5 человек, удалось никого не зацепить. Правда, пришлось въехать в осветительный столб. Ну и девочку-водителя я спасла. Все подушки выбросила, тормозную систему на полную включила. Правда, сама я того… Хотя я ж железяка, кому какое дело.

Чиновник сделал вывод, что плохое освещение было на трассе. Купил дочке «Порше Каен»: сказал, что машина повыше, дорогу лучше видно будет. А меня продали на разбор Сереге.

Серега решил оставить меня себе. Полгода он после работы в гараже меня восстанавливал. Поменял много чего. Перекрасил меня в синий цвет. Говорит, друганы не поняли бы, если красный оставить. А мне синий больше нравится, он лучше с моими серебряными дисками смотрится. Серега классный, понимает меня. Ласточкой называет. Вот знайте, как вы относитесь к машине, так и машина будет относиться к вам. И если у кого-то на морозе не заводится машина, дело не в морозе и аккумуляторе – дело в вас! Мы, ну а что мы, железяки тупые…

Мы с боем вырвали эту победу у команды мясокомбината. Потери понесли все, в том числе и я: пришлось ударить одного упыря, который в ответ разукрасил мне лицо и сломал передний зуб. Ничего не поделаешь, лидеру всегда достаётся на орехи.

Я капитан футбольной команды балалаечников в ночной любительской лиге по футболу. Смешно? Упырь тоже смеялся, и зря. Да, мы музыканты и играем на самом узнаваемом из народных инструментов. Что вовсе не означает, что за мячом мы бегаем в косоворотках и лаптях, распевая «Калинку-малинку». Меня часто спрашивают, как люди начинают играть на балалайке и зачем. В моём случае всё просто: нравится. Три струны, а душу выворачивают наизнанку. Почему-то считается, что музыканты и вообще творческие работники только про высокие материи и думают, баблом не интересуются, бренчат себе, блаженные. На самом деле мы калымим, где только можно: свадьбы, юбилеи, корпоративы. Чтобы купить очередную дозу еды, одежды, жилья. Надо, в конце концов, питаться калорийно, а то сил не будет лупить по струнам.