Чтение онлайн

Здесь даже было что-то вроде танцпола, но на нем не совсем танцевали пары. Я не могла отвести от них глаз, наблюдая, как двигаются тела, плотно прижавшись друг к другу, многозначительно покачиваясь, руки двигаются, тянутся, касаются. Лица, прижатые к шеям, губам, и даже с моего расстояния я увидела несколько блестящих языков, скользящих по подбородку, скулам, вискам, плечам, другим губам. Казалось, что двоих не было, а было что-то единое и целое, любой, кто присоединился бы к ним, был втянут в то, что составляло массовую прелюдию.

Неудивительно, что Эдвина, которая считала своих девочек хорошими девочками, не хотела, чтобы ее девочки приходили сюда.

Я не могла поверить, что Люсьен привел меня.

Не то чтобы у меня были какие-то проблемы с такого рода вещами, просто это была не моя сцена.

У меня на кончике языка вертелся вопрос, может это тоже часть моего наказания, но он отпустил мой локоть, схватил меня за руку и повел вперед, пробираясь сквозь тела.

Его хватка была уверенной и сильной, пока он тащил меня.

Я замечала, как люди поворачивались к нему, кивали в знак приветствия. Некоторые безмолвно приветствовали одними губами.

Я также заметила тех, кто изучающе рассматривал меня, бесстрастные лица, сканирующие глаза, слишком искушенные, чтобы быть откровенными, но все же выдающие свое любопытство.

Люсьен остановился у бара, потащил сквозь последнюю толпу. На крошечном пятачке свободного пространства он согнул руку, развернув меня так, чтобы моя спина прижалась к его груди, другой рукой крепко обнял меня за талию, все еще держа меня за руку, он не отпускал.

— Что ты будешь пить, зверушка? — спросил он, наклонившись к моему уху, это взбесило меня, его глубокий голос, звучащий на моей коже, заставил меня вздрогнуть.

Я повернула голову, он приподнял свою, чтобы дать мне возможность двигать головой.

Я встала на цыпочки, потянулась к его уху, ответила:

— Что ты хочешь, чтобы я выпила?

Рефлекторно его рука крепче сжала мою талию, он вскинул голову и его глаза осмотрели мое лицо в красном свете.

Затем он отвел взгляд, явно рассерженный, и дернул подбородком в сторону бармена.

Именно тогда я решила, возможно, я немного перегнула палку.

Он снова посмотрел на меня сверху вниз, приблизив свое лицо, его лоб коснулся моего, его рот был на расстоянии вдоха.

— Ты мне больше всего нравишься пьяной от водки, — заявил он. Его слова вызвали воспоминание, от которого у меня скрутило живот, не от тошноты, а потому что это было болезненным воспоминанием.

Я не знала, что нашло на меня прошлой ночью.

Это не совсем было правдой, то что я делала.

Я напилась, и мои границы исчезли.

Говорят же, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, это дало мне еще один повод провести день в беспокойстве и злясь на себя. И прошлой ночью, в первый раз, я наслаждалась своим временем с ним перед кормлением, не говоря уже о самом кормлении, которое было, этого отрицать невозможно, невероятным.

К тому времени, как выпила свой последний мартини, я внимательно слушала Эдвину и Стефани, которые рассказывали о Люсьене, какой он великий человек, какой щедрый со своими наложницами до и после соглашения. Понятно, что он не только заботился о них, а периодически виделся с большинством из них, даже с теми, кто сейчас был уже в возрасте, немощные. И в этот момент доказательства его колоссальной щедрости были разбросаны вокруг по гостиной — одежда, сам дом и даже экономка.

Где-то во время показа мод я забыла про свое хранилище «Почему я ненавижу Люсьен Волта», вместо этого вспоминала о нем только хорошее. Как улыбка тронула его губы. Как закрылись его глаза, когда он понял, что я наблюдаю за ним, и мне понравилось то, что я увидела. Как он считал мои худшие черты характера забавными. Как он иногда мог быть нежным и терпеливым. И как он целовался.

Хорошие стороны, которые он проявил вернувшись домой, укрепили в моем пьяном сознании мысль, что я ошибалась на его счет.

Так было до тех пор, пока он не доказал мне мою правоту.

Его лицо отстранилось от меня, вырывая меня из моих мыслей.

Я наблюдала, как он снова бросил взгляд на бар и заказал:

— Два мартини с водкой, оливки.

После этого Люсьен молчал, не двигался, пока не поставили перед ним наши напитки. Как только они это сделали, он отплатил счет бармену. Я взяла свой коктейль, он передвинул нас. Люсьен в основном сидел боком и спиной к бару. Я повернулась к комнате, моя спина все еще плотно прижималась к его груди, тело уютно, собственнически, даже защищающе устроилось в изгибе его руки.

Его губы вернулись к моему уху, ни с того ни с сего, он пробормотал:

— Брид и Уотс — прихлебатели.

Я не спрашивала, но мне было любопытно. Я повернула голову, взглянув ему в лицо, и когда я смотрела ему в лицо, то увидела — выражение его лица было закрытым для сторонних наблюдателей и бдительным.

Да, я зашла слишком далеко.

Черт.

Укладывая волосы на этот вечер (Эдвина хотела сделать это сама, но на этот раз я твердо решила проявить самостоятельность), я придумала свой план.

Он хотел научить меня?

Ну, я тоже собиралась преподать ему несколько уроков.

Но я явно увлеклась.

И решила исправить ситуацию.

— Прихлебатели? — Спросила я.

Он кивнул.

— Что это значит? — Мне было любопытно.

Он оглядел комнату. Этот жест говорил, что я должна была последовать его примеру, что и сделала, повернувшись лицом к комнате, он наклонился к моему уху.

— Они хотят находиться здесь, внизу.

Я смотрела перед собой, почувствовала, что он хочет, чтобы я продолжила разговор, поэтому спросила: