Чтение онлайн

А еще она отвела меня в магазин, где продавалось нижнее белье, которое стоило больше, чем ежемесячные платежи по ипотеке большинства людей.

Именно там она заставила меня (действительно заставила, я не хотела покупать) купить белье, которое было на мне в этот самый момент. Она услышала, как мое сердце забилось быстрее, когда я посмотрела на него в магазине, и заставила меня примерить его, а затем уговорила меня, как вампир, купить.

Теперь я стояла перед трельяжем в гардеробной и разглядывала себя в этом белье.

Должна была признать, что мне оно нравилось, хотя смотрелось немного пикантно, но в то же время мило.

Проблема заключалась в том, что я не знала, понравится ли оно Люсьену.

Верх и трусики прозрачного нежно-розового цвета. Чашечки с крошечными черными кружевными оборками, которые шли по диагонали. Тонкие бретельки были сделаны из нежно-розового атласа, а по подолу виднелась маленькая черная оборка. Трусики тоже были прозрачно-розовыми, но они были покрыты рядами крошечных черных кружевных оборок, как трусики маленькой девочки.

Очень сексуально. Очень мило. Очень симпатично.

Но определенно немного пикантно.

Мне показалось, что я услышала шум в спальне, подпрыгнула, как перепуганный кот, каким и была, и побежала к сшитому на заказ черному шелковому мужскому халату до колен, который я тоже купила в этом магазине. Обе покупки стоили больше, чем мой бюджет на питание в течение шести месяцев, когда я была дома. У Люсьена случиться истерика, когда он получит счет по кредитке.

Я туго затянула пояс халата и задумалась, не нанести ли мне блеск для губ. Потом решила, что это в высшей степени глупая идея, по сути, я собиралась ложиться спать.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, вышла из гардеробной через ванную и направилась в спальню.

Люсьен лежал в постели спиной к изголовью, укрытый одеялом до пояса, с обнаженной великолепной грудью. Он читал книгу.

Я остановилась и уставилась на него. Его взгляд остановился на мне. Я боролась с желанием начать тяжело дышать. Чтобы скрыть свое отчаяние, решила ухватиться за что-то другое.

И этим другим было, он лежал в постели и читал, а ему ни много ни мало было восемьсот двадцать два года.

— После восемьсот с лишним лет, разве ты уже не прочитал все опубликованные книги? — Спросила я.

Придержав страницу большим пальцем, он отбросил книгу в сторону.

Затем ответил:

— Нет.

Хмм.

Следующий вопрос.

— Вампиры когда-нибудь становятся такими старыми, что им приходится носить очки?

— Нет, — повторил он.

— Слуховые аппараты?

— Нет.

— Зубные протезы? — Продолжила я глупый допрос может даже полу истерично.

Концы его губ приподнялись.

— Нет, Лия.

— Им когда-нибудь приходится ходить с палкой?

Изгиб губ превратился в сексуальную улыбку.

— Иди сюда, зверушка, — мягко приказал он.

Понимая, если я решу сбежать, он окажется рядом со мной быстрее, чем я успею моргнуть, поэтому решила, что лучше выполнить его приказ.

Когда я подошла к нему, он положил свою книгу на тумбочку.

Я остановилась у края кровати.

С вампирской скоростью он повернулся, схватил меня за талию, скользнув по кровати, и я оказалась на нем поверх одеяла, закрывающего его до пояса. Я выгнула спину и положила согнутую руку ему на грудь, затаив дыхание от его резких движений. Он собрал все мои волосы обеими руками на затылке, и его глаза встретились с моими.

— Нервничаешь? — пробормотал он.

Нервничаю? Конечно, нет.

У меня просто вот-вот случится сердечный приступ. Это да!

— Нет, — солгала я, пытаясь сохранить лицо.

Он ухмыльнулся и сказал:

— Я слышу твое сердце, зверушка.

Почему я всегда об этом забываю?

Я сморщила нос и сообщила ему:

— Ты очень раздражающий.

Он надавил мне на шею, достаточно сильно, чтобы моя рука согнулась и оказалась зажатой между нами, поднял голову и уткнулся мне в шею.

— А ты очень очаровательна, — ответил он, прижимаясь к моей коже.

Я была почти уверена, что мое сердце ускорилось от точки остановки сердца прямо до сердечного приступа.

Несмотря на этот факт, поскольку я была самой собой, то возразила:

— Это часть того, почему ты раздражаешь.

Его губы скользнули вверх по моей шее, и я задрожала всем телом.

— Что? — спросил он, уткнувшись вниз моего подбородка.

— То, что ты называешь меня очаровательной, — ответила я, откидывая голову назад, чтобы дать ему лучший доступ.

Я почувствовала его улыбку. Затем почувствовала, как кончик его языка скользнул по моему подбородку, а затем вниз по горлу. Я затаила дыхание, пока он проделывал все это, и мои женские части затрепетали.

— Ты будешь кормиться? — прошептала я.

— Нет, — ответил он.

Это меня удивило. Сегодня он ничего не ел, кроме жареного цыпленка, картофель, булочки и приготовленного Эдвиной в последнюю минуту клубничного пирога.

— Почему нет?

Его рука скользнула вверх, обхватив за затылок, другая скользнула вниз по моей спине. Он приблизил мой рот к своему и прикоснулся своими губами к моим.

Удерживая мои глаза в плену, он ответил:

— Если я буду кормиться, обезболивающее средство выделится. Я не хочу, чтобы какая-то часть тебя онемела от того, что я буду делать своим ртом сегодня вечером.

О боже мой.

Еще одна дрожь прошлась по всему телу, женские части покрылись рябью, а на коже образовались мурашки. Он почувствовал все это, ухмыльнулся своей самодовольной ухмылкой, а затем поцеловал меня.

Поцелуй не был нападением с претензией. Он был не дикой, ненасытной дуэлью. А сладким и мягким, уговаривающим и открывающим, новый вид поцелуя, который был очень похож на наш первый поцелуй, но намного лучше.