Чтение онлайн

— Эх яблочко, по небу котишься!

А за край упадёшь —

Не воротишься!

А ты светишь нам

Гладким золотом,

Скоро будешь на гарпун

Ты наколото!

На гарпун большой,

Да на бамбуковый,

Потому что сука-жизнь

Подлосукая!

Гитара звучала ужасно, да плевать, никто, кажется, не слышал дребезжания струн, в том числе Горын, прильнувший в нетерпении к верблюжьему горбу, с биноклем в одной руке и шлеями в другой.

— Ес-сть! — вдруг произнёс атаман с наслаждением. — Попалис-сь…

— Вот летит как раз

Рыбка славная,

Ей засадим в глаз

По самоглавное! — завопил погромче Наг, чтобы перекрыть сухие короткие звуки инструмента.

— Всадим хрен земной

Через облачко,

Прямо в дырку в черепной

Во коробочке!

Подсвети чуток,

Солнца яблочко,

Чтоб попал панатаман

Прямо в яблочко!

Затем и сам бросил гитару и схватил бинокль. Там, наверху, далеко впереди Детей Ветра, червивые подбили рыбу гарпунами. Истыканная ими, она снижалась посреди Степи, и летуны снижались вместе с нею, не выпуская из рук канатов. Издали казалось, что это новые ленточные черви, соединившие в симбиозе не два организма, а многие, неразлучные до самого Края. Но и шахтари внутри транспорта не дремали и не давали себя посадить — вниз посыпались горящие капли жидкого топлива, рыба извергла из-под хвоста столб пламени и понеслась вперёд на такой скорости, что удалось выровнять падение. Один из червивых попал под струю пламени, крылья летуна мгновенно вспыхнули, и он камнем рухнул вниз. Червь порвался, ослепший старик повисел на канате гарпуна ещё живой, но уже беспомощный. Остальные трое держали саранчу подальше от извергающего пламя рыбьего сопла.

Горящий жир падал в сухую траву, кое-где поползли черные пятна, начало тлеть, и верблюды неслись по огню, разбрасывая ногами искры. Едкий дым потянулся Степью. Зачинался пожар.

— Не дайте им уйти! — рычал Горын.

— Гранатой бы достать, — глупо предложил Наг.

— Нельзя, взорвётс-ся, горючий газ…

Несмотря на постоянное снижение, рыба на реактивной тяге оторвалась от преследующих её разбойников и утащила за собой червивых. Вдруг она открыла рот и что-то изрыгнула. На землю с оглушительным грохотом обрушился контейнер и разбился на части, рассыпался ящиками. Рыбари сбрасывали груз, чтобы уменьшить вес. Никто из разбойников не кинулся смотреть, что свалилось с неба, не до того им было — падающая рыба продолжала бегство, а Дети Ветра — погоню. Но вот осиротевший без крылана старик полез по канату вверх, цепляясь ногами и руками, балансируя хвостом, порванный червь развивался на ветру словно шарф. Старик добрался до брюха, в котором торчал гарпун, и принялся с ненавистью тыкать ножом. Бил, колол, рубил, пока не проделал дыру. Оттуда со свистом повалил газ и старик опрокинулся, срываясь вниз. Воссоединился с погибшим летуном в последнем общем полёте. Но и рыба протяжно вздохнула, потеряла в скорости и снова просела ближе к земле, неумолимо снижаясь.

Вслед за первым червивым остальные трое подтянулись канатами, посадили саранчу на рыбу и тоже принялись кромсать толстую шкуру. Их крыланы не дремали: вгрызались мощными челюстями, вырывая куски рыбьей плоти, вскрывали полости с рыбоводородом. Всё новые струи газа с шипением вырывались из кровавых дыр в теле чудовищной рыбы, всё ниже она опускалась, всё отчаяннее работала плавниками и хвостом в попытке скрыться. Атаман подал знак тормозить и опускать косые паруса.

— Гарпун! — крикнул, оборачиваясь к своим бойцам, и часть разбойников спешилась.

Грузовые верблюды подтащили огромный гарпун и пусковую установку, связанную из нескольких перекрещенных бамбуковых стволов. Бамбук споро вколотили в землю, на перекресты поклали гарпун, упёрли его в забитый столб с закреплённым канатом из жучьих жил. Две группы верблюдов потянули в стороны концы каната. Животные храпели и тужились, их наездники свистели и молотили пятками по хитиновым бокам. Канат натянулся как струна, того и гляди лопнет! Все бросились врассыпную, осталась одна Орана, бесхвостая разбойница из копчан. Она и выбила столб ударом ноги. Канат распрямился со звоном, аж воздух задрожал, и с силой десяти верблюдов запустил гарпун в небо.

Тот полетел со свистом снаряда, догнал обречённую беглянку и глубоко вошёл в живот, прямо рядом с дымящимся соплом. Что-то гулко хлопнуло внутри, и тут же рыбье брюхо распахнулось по всей длине. Оттуда выпали внутренности, и груз, и фигурки. В беззвучном крике широко раскрылся рыбий рот, в последний раз извергая нечто. Шарик, круглый, как икринка или яблоко, выстрелил из гигантской пасти и на скорости унёсся за горизонт так быстро, что Горын только взглядом его и проводил. Рыба сложила плавники и камнем рухнула в ковыль, подпрыгнула от удара о землю, и снова упала, взметая облако пыли. Задрожала Степь, покачнулись и присели на длинных ногах верблюды.

«Взорвётся!» — с ужасом подумал Наг. Но нечему было взрываться в чудовищной рыбе — все полости с газом опустели.

С гиканьем, хохотом и свистом окружили место катастрофы Дети Ветра. Разбойники спешились и начали потрошить контейнеры с грузом. Ковырялись в рыбьих внутренностях, выискивая уцелевшие ящики. Удушливо воняло протухшим тлиным жиром, требухами и горелой травой. Степной пожар понемногу расползался, приближаясь, и следовало поспешить, пока огонь не добрался до места катастрофы, обильно политого тлиным жиром.

— Атаман, тут детали к роботехнике! — с восторгом выкрикнул кто-то. — Гляди, сколько! Вот это куш!

— Ищите пас-сажиров! — велел тот.

Стали находить и стаскивать разбитых мертвецов, приносили отовсюду выпавших, обыскивали и в рядок складывали в ковыле пред очами Горына. Всего собрали двоих мёртвых хумусов и семерых членов экипажа. Внезапно в мягких рыбьих кишках нашли выживших. Один, репти, совсем молодой пацан, оказался почти невредимым, только насмерть перепуганным, всего лишь со сломанной в кисти рукой, её и баюкал, сидя на земле. Другой — человек, худой обблеванный шахтар в дорогой термухе, изжелта-бледный, вообще остался целехонек. Горын оглядел обоих и полез с верблюда вниз.

— Кто таков? — спросил у мальчишки.

Тот молчал, с ужасом глядя на огромную фигуру атамана в шерстяной хламиде, из прорези которой только рот выглядывал да глаза. Ну, Горын капюшон и откинул, обнажая жуткие свои шрамы, незаросшие ожоговые плеши в чешуе и гриве. Представился, что ли. Пацан клоакой издал утробный звук, а ртом ни слова не вымолвил.

— Главный инженер, заместитель мэра тридцать первой шахты!!! — заголосил вдруг худой человек. — За меня дадут хороший выкуп! Много, много голдеров! Озвучьте вашу сумму, господин разбойник!

Горын перевёл на него взгляд.

— Кого здес-сь не хватает? — он кивнул на покойников.

— Любую сумму в магнитных либо полновесных голдерах, — лепетал шахтарский чиновник, — иммунитет перед законом…

— Говори! — грива поползла вверх.

— Просто назовите вашу цену и условия…

Горын схватил инженера за горло, с хрустом трепанул и швырнул на землю. Шахтар подпрыгнул от удара и больше не шевелился, только вывернутая левая рука ещё какое-то время дергалась смешно и хаотично, словно обладала собственной волей, но вскоре затихла и она. «Эх, какой выкуп пропал! — с досадой подумал Наг, и провёл пальцем по струнам в минорном аккорде. — Какая сумма неразумно в гневе потеряна!» Гитара звучала отвратительно, придётся её разобрать и переклеить деку, а пока поездить с домброй. Наг считал её дурацким инструментом для нытиков и не любил…