Чтение онлайн

Леони вздрогнула от прикосновения рук Сэма, от пьянящего запаха мужской кожи и опасения, что их застанут тут, среди нагретых солнцем деревьев возле реки. Вскоре кожаная обивка заскрипела под тяжестью их тел, а в машине распространился пряный аромат неистового совокупления.

Немного погодя, отдышавшись, оба вдруг рассмеялись – над нелепостью любви на заднем сиденье машины, собственной поспешностью и наслаждением, доставленным друг другу.

– Как же мне будет не хватать этого во время поездки! – воскликнула Леони, взлохматив волосы Сэма.

– Во время поездки? – насторожился Сэм, натягивая «ливайсы».

– Да, а разве я тебе не говорила? Я собираюсь на несколько дней в Нью-Йорк – выбрать обои и ткани для дома. – Наклонившись, она подняла брюки с пола и неуклюже принялась влезать в них в тесноте машины. – По-моему, выход идеальный: я никому не буду мешать и хоть ненадолго отдохну от пыли, грязи и шума.

– Разумное решение, – согласился Сэм. – Но я без тебя сойду с ума. – Он обнял Леони за плечи и привлек к себе, заглядывая в темные глаза, в которых еще вспыхивали искры недавнего блаженства. – Раз уж так вышло, – продолжал он, покусывая мочку ее уха, – может быть, постараемся насытиться друг другом впрок?

– Конечно, – согласилась Леони, отвечая на поцелуи и касаясь твердой выпуклости под джинсами Сэма. – Я не против.

Солнце вспыхнуло на металле и хроме «рейнджровера», машина вновь закачалась в ритме их движений, пока наконец они не замерли в изнеможении, уже предвкушая очередную встречу.

Минит повесила телефонную трубку и устремила непреклонный взгляд сквозь увитую зеленью стеклянную стену зимнего сада на плавательный бассейн. Вода в нем маняще искрилась под палящим летним солнцем, но это средство спасения от гнетущей жары и духоты лишний раз напомнило Минит о том, что искалеченное тело не даст ей насладиться прохладой.

Только что закончившийся телефонный разговор вызвал у нее минутное оцепенение, словно ей сделали обезболивающий укол перед серьезной хирургической операцией. Поначалу, всего на миг, она сжалась, услышав страшную новость. Но вскоре леденящий ужас стремительно и милосердно сменило стоическое, непоколебимое самообладание – извечная защита Минит от столкновений с тревожной, зачастую трагической реальностью.

Пока она любовалась бирюзовым бассейном, ее мозг постепенно свыкался со зловещим известием, переваривал его, а затем, после нескольких минут глубокой задумчивости, погрузился в водоворот планов и стратегий, взвешивая все «за» и «против». Все они представляли собой не только способ справиться с пугающим известием, но и, что гораздо важнее, извлечь при этом как можно больше выгоды для себя.

Вот именно, подытожила Минит. Это ее конек – обращать зловещую действительность в возможность нанести удар, победить, успешно отомстить тому, кто причинил ей столько боли и страданий.

Да! Страшная, мстительная улыбка тронула ее губы. «Теперь я знаю, что делать. Знаю, как покончить с этим ничтожеством, которое погубило мою жизнь. С жалким ничтожеством, из-за которого я живу словно в аду».

Минит ни на минуту не сомневалась в том, что лишь один человек виноват во всех ее бедах. Тот самый, с которого началась так печально закончившаяся цепь событий. Из-за него Минит оказалась прикована к омерзительному инвалидному креслу, а ее тело стало беспомощным, почти безжизненным. Более того, тот же человек стал причиной рокового известия, которое она только что получила.

«Из любого положения есть выход, – думала Минит. – Если то, что я узнала, правда, я сумею жестоко отомстить виновнику. Он поплатится за все!»

Она вновь засмотрелась на бассейн, окаймленный пышной растительностью. В ее голове выстраивались планы, возникали решения, строились предположения. Она тоже способна причинять горе и боль. Слаще мести нет ничего на свете. Ее вкус приятнее, чем вкус самой лучшей, самой дорогой зернистой икры!

Но прежде предстоит много работы, а действовать следует незамедлительно. Главное – не упустить время. Надо сделать уйму звонков, написать письмо, составить и подписать документы. Хорошо еще, что все эти задачи можно выполнить прямо здесь, в зимнем саду, не вставая с удобного кресла.

В первую очередь позвонить доктору Натансону. Нужно немедленно переговорить с неизменно внимательным, раболепным врачом.

Затем – разговор с адвокатами. Несколько изменений в известных документах. При одной мысли об этом Минит испытала воодушевление и рассмеялась вслух.

Далее – позвонить Андреа Уокер, подруге, занимающейся недвижимостью. Теперь у Минит было что предложить ее агентству. Наконец-то!

И не забыть бы позвонить в банк. Чем раньше, тем лучше.

Минит нажала кнопку селектора, безмолвно стоящего рядом с ней на столике.

– Эрминда! – позвала она.

– Да, миссис Николсон? – ответила экономка.

– Принесите открытую бутылку белого вина из холодильника и бокал.

– Слушаюсь, миссис Николсон.

Как только Эрминда принесла вино и бокал, Минит выпроводила ее небрежным взмахом руки, щедро плеснула себе вина и сделала глоток. Вино было сухим и прохладным – идеальное сопровождение для предстоящей задачи.

Протянув руку, Минит взяла со столика небольшую телефонную книжку в кожаном переплете, постучала ею по подлокотнику кресла и погрузилась в размышления.

Вскоре план оформился окончательно. «Я готова, – подумала Минит. – Да, готова заняться делом».

Она вновь устремила взгляд на бассейн, улыбаясь так, словно он хранил ее тайны, знал ответ на любой вопрос и был ее сообщником в черном деле мести одному-единственному виновнику ее страданий.

Разумеется, этот виновник – Сэм Николсон. За новость, которую несколько минут назад услышала Минит, ему предстояло заплатить в двукратном – нет, в тысячекратном размере.

Сэм чувствовал себя потерянным.

Он заплутал в чужом, унылом мире, о существовании которого забыл с тех пор, как познакомился с Леони. Признавшись ей в том, что будет скучать по ней – это случилось целую вечность назад, на заднем сиденье «рейнджровера», – Сэм сказал чистую правду. В его душе разверзлась непроглядная, зияющая бездна, не давая покоя.

Если бы не работа в Октагон-хаусе – в доме Леони! – не множество дел и не необходимость постоянно подгонять рабочих, он не находил бы себе места.