Чтение онлайн

– Ты можешь снова изобразить маму?

– Зачем?

– Нужно, чтобы ты позвонила в школу и сказала, что я заболел.

– Надо было заставить тебя изображать маму.

– Нет.

– Это было бы забавно.

– Для тебя.

– Именно поэтому и следовало так сделать.

– Ну пожа-а-алуйста…

Она наигранно вздыхает и набирает номер.

Остаток пути мы едем без разговоров, я молчу как рыба, признав свое поражение. Я осознаю, что в конце концов проиграл то сражение против самого себя, которое мне необходимо было проиграть.

Жаль только, что мой проигрыш выглядит не слишком красиво.

– Мне пора бежать на работу. Я и так уже опоздала. У тебя ведь есть ключи, да?

Я киваю.

– Когда мама и папа вернутся с работы, ты все им объяснишь. Тебе это понятно, да?

Я снова киваю.

– Спасибо, Джорджия.

– Завтра отвезу тебя на прием. Хочу поздороваться с доктором Мендесом.

– Ладно.

Она уезжает, а я плетусь по дорожке к дому. Внутри тихо, как в могиле. Я терпеть не могу тишину пустого дома, оказываясь в нем тогда, когда должен быть совсем в другом месте. Все звуки кажутся чересчур громкими. Холодильник щелкает, включаясь и выключаясь. Часы гулко тикают. Стаканы пронзительно звенят, когда достаешь их из буфета. Сердце громко колотится. Кровь шумит в ушах.

Так все это воспринимается в обычных обстоятельствах. Теперь же тишина подобна пустоте, а пустота приносит с собой ощущение утраты. Утрата напоминает горе. Горе же приводит в действие спусковой механизм вины. А вина превращается в адскую муку.

Я сижу в своей комнате, прислушиваясь к звукам дома, как вдруг меня захлестывает всепоглощающее желание избавиться от одиночества.

У меня уже наполовину написано смс для Джесмин, когда вдруг мелькает мысль: Со мной происходят неприятности, когда я пишу людям в неподходящее время. Это может плохо закончиться для этих людей. Эта мысль заставляет меня некоторое время лежать на постели, приложив ко лбу пакет с замороженным горошком, и смотреть в потолок. И это оказывается гораздо скучнее, чем можно было себе представить.

Я встаю с кровати и, усевшись за стол, включаю ноутбук. Возможно, теперь мне удастся поработать над вступительным сочинением для колледжа. Возможно, это смягчит чувство вины из-за того, что я сижу дома в первый учебный день. Я склоняюсь над ноутбуком и принимаюсь печатать.

Отлично. Ничего особенно оригинального или интересного. Но это уже начало.

Отстой.

Возможно, это не лучшая идея – пытаться написать сочинение, которое должно обеспечить поступление в колледж, а ты чувствуешь себя хуже побитой собаки.

Я обессилел, но не хочу отдыхать. Меня снедает беспокойство, но я слишком устал, чтобы противостоять ему. И поэтому хочу чем-нибудь занять эти часы моей жизни, чтобы день, наконец, закончился.

Я лежу на кровати и читаю, когда раздается жужжание телефона, что теперь происходит не часто. Я вскакиваю, отчего перед глазами сразу же плывут темные пятна, и хватаю мобильник. Это Джесмин.

Я бросаю взгляд на часы. Ланч вот-вот должен закончиться.

У меня все сжимается внутри. Конечно. Алекс Бишоп. Если бы меня попросили придумать худший сценарий первого учебного дня, я сделал бы это примерно так: 1) у меня случается паническая атака на глазах у всех, в том числе и у Адейр, и я выставляю себя последним болваном, а затем еще и ухожу; 2) Алекс Бишоп пытается подкатить к Джесмин в ее первый учебный день. Алекс – танцор, который очаровал многих студенток в академии, включая, как оказалось, и Адейр. Я не люблю Алекса, а Эли его так просто ненавидел. Ему была бы невыносима мысль, что Джесмин сидит за столиком в кафе рядом с Алексом. И мне как другу Эли тоже ненавистна эта мысль.

На какой-то краткий миг эта переписка помогает мне снова почувствовать себя нормальным. Словно я по-прежнему живу насыщенной жизнью, полной друзей и интересных возможностей. Но это ощущение быстро испаряется, и я снова вспоминаю о тюрьме и судье Эдвардсе, панических атаках и об Адейр.

А вдруг центр тяжести моей жизни никогда не вернется на прежнее место, туда, где краткие мгновения забвения не казались щедрым даром?

Меня совсем не радует, что придется все рассказать родителям, но выбора нет. Теперь, когда в эту историю замешан врач, они в любом случае рано или поздно обо всем узнают. Похоже, они испытывают огромное облегчение, что Джорджии наконец удалось уговорить меня обратиться за профессиональной помощью. Мама даже не сердится, что Джорджия прикинулась ею, чтобы записать меня к врачу.

– Доктор Мендес очень помог Джорджии, – говорит она, но в этот момент раздается звонок в дверь и я, не дослушав родительских наставлений, бросаюсь открывать.