Чтение онлайн

— А ещё узнать хотел… — нежно пропел он, не сводя с Ремуса своего жутковатого взгляда. — Как это такой червяк добрался сюда? — голос его стал на октаву тише и опаснее. Незнакомец пустился в обход вокруг Ремуса. Внутри шевельнулось какое-то неприятное чувство де-жавю, но Ремус отмахнулся, не до того было. Он весь застыл, когда парень оказался у него за спиной. Весь его инстинкт кричал обороняться, но пока что для этого не было причин.

— Как это он нашел нашу колонию? Откуда знал, куда ему идти? — вкрадчиво шептал молодой волк. — Почему отец радуется его появлению, как младенец? Что в нем такого особенного? Посмотри на него, он слабый, мелкий, едва держится на ногах, — парень встал в паре дюймов от Ремуса и бросал эти обвинения ему в лицо, по-одному, явно наслаждаясь эффектом. — И воняет человеком. Кем он будет? Воином колонии? Разве что Мамочкой.

Валери собралась было сказать что-то, но Ремус не дал.

Хватит.

— Я пришел… — его снова начало потрясывать. — Из школы Хогвартс. Там меня травили за то, что я взял силой одну из ваших волчиц, — лицо незнакомца дернулось. — Я услышал зов отца в полнолуние и шел по следу. Иона нашла меня в магловской деревне и пообещала проводить, но в буран мы потерялись. А кем я буду здесь, мы узнаем со временем.

Пару мгновений парень сверлил его взглядом, а потом его губы растянулись в безрадостной, змеиной улыбке.

— О да, мы узнаем. Мы узнаем это непременно. А пока… — все так же глядя Ремусу в глаза, он протянул ему ладонь, испещренную шрамами. — Так вы, люди, здороваетесь, верно? Пожимаете руки в знак приятного знакомства?

Прищурившись, Ремус вложил руку в мозолистую ладонь и оборотень так резко и сильно сдавил его пальцы, что они хрустнули и только чудом не сломались.

— Приятно? — гадко прошептал он. — Ещё увидимся, Люпин.

Это прозвучало так неестественно-нежно, словно они договорились о свидании. После этого он ушел обратно к своим, бросив напоследок крайне липкий взгляд на Валери. Ремус отвернулся, испытывая странное желание отряхнуться.

— Лука, — тихо сказала Валери, неприязненно глядя юноше вслед. — Единственный настоящий сын Фенрира Сивого, и главный воин колонии. Держись от него подальше.

*

Колония Фенрира Сивого лежала в просторном, лесистом ущелье. Летом в него наверняка стекали все солнечные соки и жизнь здесь буйно цвела и зелено шелестела. Сейчас же всё укрывал толстый слой снега и единственное, что поддерживало жизнь в ущелье — пульсация тоненькой, скованной льдом голубой жилки в несколько метров — всего, что осталось от древнего могучего потока, который некогда вымыл в горах это ущелье.

По вытоптанной, убранной дорожке к берегу то и дело спускались фигурки с ведрами. Кое-кто стирал в ледяной воде одежду, по камням прыгали дети, охотясь на рыбу спицами на резинках. Эта вода была вполне пригодна для пищи, но никто никогда в ней не мылся.

— Для этого есть горячий источник в горах, — строго сказала Валери, когда Ремус однажды вздумал умыться речной водой. — Мы не моемся в той же воде, которую пьем.

Ремус сконфуженно извинился, а девчонки, которые помогали им с Валери носить воду, захихикали, прикрывая ладонями изувеченные шрамами губы. Впрочем, даже эти шрамы не делали их хуже. Ремусу казалось, что он ещё никогда не видел девчонок более симпатичных, чем те, которые жили в лагере. Да и не только девчонок. Все люди, независимо от возраста и пола казались ему в сто раз миловиднее и дружелюбнее, чем все, кого он знал, не считая близких друзей. Все они не капельки не стеснялись следов когтей на своих телах, все были сильны, крепки, полны жизни, мужчины поглаживали бороды, а женщины отбрасывали за спину удивительно длинные и крепкие волосы. Все гордились своими шрамами.

Хотя, встречались и те, кто предпочитал прятать лицо под капюшоном или даже надевать маску. Такие люди были не особенно разговорчивы. Когда Ремус спросил у одной женщины в капюшоне, как пройти к кухне, она просто отвернулась и ушла, а маленькая девочка, которую Ремус защитил от нападок мальчишек, не только не поблагодарила его, а и вовсе убежала.

— Не думала, что тебя это удивит, — прохладно заметила Валери, когда они с Ремусом как-то раз отправились собирать хворост, а иначе — ушли в лес, где можно было спокойно поговорить, не опасаясь, что их услышат чужие уши. Им редко удавалось поговорить, потому что Валери играла свою роль куда лучше и целыми днями была поглощена жизнью колонии. Хотя пару раз Ремус видел, как она уходит куда-то на рассвете. И хотя любопытство и смутная тревога за неё подмывали пойти следом, он не позволял себе шпионить за ней.

— Далеко не всем новичкам посчастливилось жить под опекой Альбуса Дамблдора. Многие хлебнули человеческой ненависти сполна, к тому же, они не могут привыкнуть к тому, что здесь можно не скрывать свои увечья. Ты, наверное, обратил внимание, чем заметнее шрамы, тем больше уважения вызывает их носитель. Луна уже спрашивала у меня, где ты получил такую великолепную отметку, — Валери взмахом ветки указала на след когтей на лице Ремуса — недавнее приобретение после столкновения с злосчастным оборотнем в школьном лесу, только чудом не лишившее его носа или глаза. — Можешь рассказать ей.

Ремус молча улыбнулся, наклоняясь за очередной веткой.

Луной звали четырнадцатилетнюю девочку, которая каждый вечер вместе с другими ребятами атаковала Ремуса, требуя рассказать им что-нибудь новое о мире волшебников. Они жили практически в полной изоляции от каких-либо новостей и появление нового человека «извне» вызвало у многих, а особенно у «молодняка» бурю любопытства. Глядя в их жадные, любопытные глаза, Ремус жалел, что рядом нет Джеймса, или Сириуса. У них куда лучше получается рассказывать.

У Луны были длинные овсяные волосы до пояса, которые она от нечего делать заплетала в мелкие косички, пока сидела рядом с Ремусом на выцветшем пуфике и слушала его истории. Оказалось, ещё в этом году она училась в Хогвартсе, в Пуффендуе. Её покусали этим летом. Она была довольно милой, эта Луна, у неё были добрые глаза, яркие как гречка родинки на впалых щеках, соседствующие с парочкой крупных белых шрамов. И, как узнал Ремус, и что стало для него настоящим шоком, в колонию Сивого её привела Иона-Валери. А иначе — Мама.

— Почему они называют вас «мамой», Валери? — спросил Ремус, отламывая ветки с упавшего дерева и осторожно поглядывая на Грей. Она бродила по снегу рядом, поддевая носком сапога упавшие ветки и оценивая их пригодность. О том, чтобы называть её по имени и наедине между ними пока речи не было, но Ремус решил это сам. В конце-концов, какая она ему здесь профессор. — Вы… вы не говорили мне о чем-то?

Валери молчала очень долго и Ремус уже успел пожалеть о том, что вообще поднял эту тему, как она проговорила, очень тихо и горько: