Чтение онлайн

А на шее расцветали свежей кровью размазанные кровоподтеки.

И не было ответа.

Завернув свой позор в уютный темно-красный халат, она прямо босиком по ледяному каменному полу побежала в ванную.

Смыть все это с себя.

Смыть его.

Скорее, скорее...

Горячая вода немного успокоила.

Роксана терла руки и шею губкой, всхлипывая от боли, когда грубая ткань задевала засосы.

Его теперь было слишком много на ней, в ней, повсюду, слишком много...

«Что я натворила, что натворила?»

Ноги немилосердно тряслись от напряжения. Не устояв, Роксана плюхнулась на теплый пол в облако пара, обняла колени руками и сжалась в комок под ласковым теплым водопадом.

Впервые в жизни ей хотелось броситься к матери и выложить все, чтобы она... что?

Что делают мамы в таких случаях?

Ответа нет.

Нет нигде никакого ответа.

Роксана запустила пальцы в волосы и спрятала лицо в коленях, глядя, как капли сбегают по ногам вниз.

Случившееся исполосовало ее, и теперь нужно будет очень много времени, чтобы ранки затянулись.

Ну а пока пускай кровоточат. Здесь достаточно воды, чтобы все это смыть...

Роксана подкрутила краны, усиливая поток, и трубы натужно загудели.

Может, поэтому она и не услышала, как дверь в душевую тихонько приоткрылась, и Блэйк Забини, заглянувшая в комнату, застыла, увидев на шее и плечах девушки, сидящей к ней спиной на полу, знакомые ярко-лиловые пятна...

Сириус разделся и без силы повалился на упоительно теплую постель.

Голова дико кружилась. Кровать качалась под ним, как лодка на волнах.

Пустая и скучная кровать...

... она стонет под ним, выгибается дугой, умоляет...

Сириус схватил подушку и закрыл ею голову.

Нет.

Спать.

Просто спать.

Завтра или послезавтра он сходит к Блэйк. Это же Блэйк, она его простит. Сбросит напряжение, и сразу станет легче.

Да, все завтра.

А пока спать...

Засыпая, он слышал, как открылась и закрылась дверь, но притворился, что спит.

Кровать все еще раскачивалась.

Его тошнило.

Долбанный огневиски.

Мысли путались и гудели, расцвечивая сознание чудовищными картинками, и кровь устало и тяжело билась в висках.

Спать, спать, спать...

Кровать раскачивается... только это уже не кровать, а лодка... он наклоняется, чтобы взглянуть на воду...

Где-то снова хлопнула дверь.

Скрипнули пружины, и зазвучали приглушенные голоса:

— ... ничего мне не сказал. Завтра узнаю, в чем дело. Ты выяснил, что это за зелье?

— Да, волчье противоядие. Готовят из волчьей ягоды, собранной в период зарождающейся луны...

Голос Люпина превратился в голос Слизнорта.

— ... зелье удачи никогда не подводит!

Профессор погрозил ему пальцем.

— ... я попрошу вас!

— Профессор, это был просто запах вишен.

Сириус тревожно дернул головой, проснулся и снова услышал голос Ремуса:

— ... хочу узнать, как его приготовить. Если оно облегчает трансформацию так, как это описано в учебнике, то я готов рискнуть. Хотя бы попробуем...

—... попробуем приготовить. Не стоит недооценивать мучения, которые приносит это зелье...

Перламутр в котле кружится и кружится, и пахнет дорогим виски...

Звон стекла, и перламутр разливается по столу и капает на пол... попадает на руки и одежду... тягучий... сладкий аромат... корица... виски... вишня...

Зелье...

«Амортенция!» — ликующе возопил рассудок, и Сириус тут же провалился в глубокий сон.

====== Отметины и Метки ======

Это было не раз, это будет не раз

В нашей битве глухой и упорной:

Как всегда, от меня ты теперь отреклась,

Завтра, знаю, вернешься покорной.

Но зато не дивись, мой враждующий друг,

Враг мой, схваченный темной любовью,

Если стоны любви будут стонами мук,

Поцелуи — окрашены кровью.

Николай Гумилев

Сириус проснулся и приоткрыл глаза.

В прогалины между деревянными балками на потолке закрадывались зябкие солнечные лучи. Снаружи вовсю заливались птицы.

Ну вот. Похоже, он проспал первый урок.

Сириус сонно улыбнулся и рассеянно провел пальцами по спине спящей девушки.

Овсяные кудрявые волосы Розмерты цеплялись за его руку. Он медленно накручивал их на палец, потом распутывал и снова накручивал...

После случая в кабинете Слизнорта прошла неделя. Самая трудная неделя в жизни Сириуса. Ценой огромных усилий он свел общение с Малфой до максимального минимума, даже ухитрился ликвидировать их совместный арест. Он помирился с Блэйк (ценой нескольких украшений) и непонятно каким образом заслужил прощение Анестези. Ну как, заслужил. Она просто пришла к нему в библиотеку, и они сделали это прямо на столе, в укромном местечке рядом с архивом. Потом она так же быстро ушла, как и появилась, а вечером Сириус обнаружил у себя в рубашке ее красное белье. Француженки.

И в первое время даже создалась видимость какой-то нормальной жизни... но потом все снова полетело к чертям.

Белобрысая ведьма влезла ему в голову и не желала уходить.

После того вечера он чувствовал себя так, словно вымазался в грязи. И это ощущение испорченности не отставало от него, а только усугублялось, так как они постоянно сталкивались в коридорах, в большом зале и на уроках. Она бесила его своими белыми малфоевскими патлами и надменным взглядом, но в то же время он слышал её запах, когда она проходила мимо, чувствовал её, одного её присутствия в помещении хватало, чтобы у него встал, как у какого-нибудь вшивого третьекурсника. И как с этим бороться Сириус не знал. Каждую ночь она приходила в его сны и делала такие вещи, что Сириус просыпался от того, что кончал в одеяло, как двенадцатилетний пацан, и потом часами стоял под душем и сначала смывал с себя чувство гадливости и отвращение, а потом думал о ней и дрочил, как сумасшедший. Днем он опять видел её и всё начиналось по-новой, Сириус чувствовал себя больным, а по ночам в душе, или вот как сегодня, в чужих объятиях ловил себя на том, что исступленно шепчет ее имя.