Шрифт:
Утро. Противное июньское утро встретило меня моросящим дождём. Небо, серость которого убивает всякое желание жить, и зудящие над ухом комары, мешающие нормально поспать – непременные атрибуты моего лета.
Терпеть не могу лето: пыльно, жарко, но это полбеды! Самое ужасное то, что должен я проводить лето дома, а значить помогать отцу с работой. Не маленький уже. Всё-таки шестнадцать лет на носу.
Семья у нас не маленькая: мать с отцом и нас четверо. Я явился свету вторым. Старший, счастливчик, сбежал в другой город, и больше не показывался с тех пор на родной земле, прикрываясь учебой и практикой в мединституте. Я же принял эстафету и стал вторым главным мужчиной в семье.
Отец занимался ремонтами: установка окон, грунтовка, шпаклёвка – он всё делать мог. Как-никак пять ртов кормить и шестому деньги отсылать. Я же на время летних каникул становился его помощником.
– Куда сегодня? – спросонья упал я на стул перед обеденным столом.
– В Бирцмург. И сядь нормально. Это тебе не кровать, – не отрываясь от газеты пробурчал отец.
– Это же сорок минут ехать в одну сторону, – лениво возмутился я.
– Знаю. Поэтому я тебе сказал встать в шесть утра, – оторвал он от газеты глаза и направил их на меня. – Не подскажешь, который час?
– Ну бать! Хорош! – устало протянул я и потянулся что есть мочи.
– Ты за столом сидишь! Встань из-за стола и разминайся сколько влезет. И вообще нечего сидеть! Через десять минут выезжаем, так что иди собирайся. Поешь, а то работы много сегодня будет. Чтобы потом ни ты, ни твой живот мне не бурчали над ухом.
– Ладно-ладно. Понял.
Ехали мы ни сорок и ни пятьдесят минут, а целый час. Неприятная погода с усилившемся дождём поспособствовала аварии на въезде в город, из-за чего все в тот день опоздали. Мы, как уже можно понять, не стали исключением.
– А мы потянем такое? – произнес я, не скрывая удивления от габаритов нового объекта.
Дом был огромным. По крайней мере, для нашей бригады из трёх человек. Хотя. Не буду врать, из двух с половиной человек: отец, дядя Джон – старший брат отца по матери и я, как половинка.
Пока отец и дядя разговаривали с хозяином дома, я прогуливался по его территории.
Дом был пустым: ни мебели, почти везде полусорванные обои со стен, так что меня без страха пустили бродить по его комнатам.
Если здесь вы желаете «услышать» что-то жуткое, то ещё рано. По атмосфере он ничем не выделялся из тех, что я раньше добровольно-принудительно помогал ремонтировать. Тихо и спокойно.
– Ну что, готов к новой работе, малой? – похлопала меня по плечу сильная рука старшего брата отца. – Эх, денег мы срубим на нём! Но дел здесь как грязи в ноябре.
Я лишь молча кивал головой как собака на бардачке.
Работа шла как обычно. Комната за комнатой. Так и прошло две недели. Тем не менее дел меньше не становилось. Возьмись за одну проблему – сразу выскочит несколько сверху. В общем, ремонт он и в Бирцмурге ремонт. Ещё полтора месяца возни минимум. И это только нам батрачить.
Солнце уже пряталось на другой стороне планеты, когда мы заканчивали работать. Хозяин дома нам выделил комнату: старую библиотеку – единственное помещение в доме, где был исправный камин с незабитым дымоходом. Ночи в нашем регионе бывало сильно кусались в самый разгар лета. Этот летний сезон, увы, не стал исключением.
В качестве дров мы использовали старую деревянную мебель, отжившую уже своё время. А бумагой для разжигания огня стали книги, от чего сердце моей бабули – учительницы литературы с сорокалетним стажем, не выдержало бы. К счастью, она жила в другом городе и не подозревала о том, что мы совершаем преступление против дела её жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.