Чтение онлайн

Знаете, иногда я думаю, что он прав.

– Ты взял кредитные карточки? – спросил Гевин у Винса.

– В сумке, – ответил тот.

– А книгу?

– Какую книгу?

– Ту самую вшивую книгу, мать твою! Определение "вшивую" не пробудило у Винса никаких ассоциаций, так что он переспросил еще раз:

– Какую вшивую книгу?

– Боже правый, сколько раз мне повторять? Мы же вчера вечером все это перетерли!

Гевин огляделся вокруг и увидел, что парень, выгребавший выручку из кассы, закончил свое дело и стоит по стойке "смирно", глядя на них обоих с восхищением и рабской покорностью.

– Скажи ему! – велел Гевин. – Скажи ему, какую книгу я имею в виду.

– Книгу учета кредитных карточек, – услужливо ответил кассир, вытянувшись в струнку.

Книга учета кредиток. Ее, как объяснил нам вечером Гевин, надо обязательно взять с собой, если мы хотим снять с карточек наличность. В ней содержался список всех кредитных карт, которыми оперировал банк. Взять книгу означало, по выражению Сида, запустить в работу воробушка, и давало нам час или два до тех пор, пока банк отследит и отменит украденные карточки. Этого времени вполне хватало, чтобы наши сообщники сняли наличность – достаточно приличную сумму, не сравнимую, однако, с той, что Дебби могла потратить за один день.

– Ну конечно, книгу учета кредитных карточек! А ты думал, мать твою так-перетак, я имею в виду "Книгу рекордов Гиннесса"? – Гевин схватил книгу, протянутую ему кассиром. – Бог ты мой, да он настоящий профи – не чета тебе, козел безмозглый! Смотри у меня! В следующий раз возьму его на дело, а тебя пошлю куда подальше!

Винс уже было открыл рот, чтобы выдать свое коронное: "А пошел ты!" или "Сам козел!", как вдруг кассир взмолился, обращаясь к Гевину:

– Возьмите меня с собой!

На мгновение все умолки. Мы уставились на этого типа, силясь понять, что он сказал. И не только мы (то есть я, Гевин и Винс). На него уставились все – его коллеги, клиенты банка и особенно босс.

– Пожалуйста, возьмите меня с собой! – повторил он. – Я могу быть вам полезен.

Вообще-то мы сами напросились.

Он был наивным молокососом – если память меня не обманывает, из той породы, что вечно умудряются ляпнуть что-нибудь не к месту. Как многие юнцы, он совершенно потерял голову и запутался в жизни. Ему, должно быть, казалось, что мы какая-то знаменитая банда, с чьей помощью он сорвется из этого города и начнет новую светлую жизнь (по крайней мере такую, где с ним хоть иногда захотят потрахаться). Во многом он был похож на меня в молодости, хотя я молю Бога, чтобы, даже если я доживу до ста пятидесяти лет, мне никогда не пришлось ссучиться до такой степени!

– Прости, Клайв, – сказал наконец Гевин, прочитав имя стажера на нагрудной планке. – Может, как-нибудь в другой раз.

– Ладно, пошли! – крикнул я, прервав эту трогательную сцену. – Три минуты! Давайте скорее!

Я оглянулся в дверях и радостно хмыкнул, увидев, как Клайв уставился на оскал своего босса.

"Да, дружок, плакала твоя карьера!" – подумал я, когда мы запрыгнули в «астру» и помчались вперед.

Считая в гараже выручку, мы ржали как ненормальные, однако Гевин не хотел слышать о Клайве ни единого плохого слова.

– Юный Клайв одной с нами закваски. Настоящий маленький разбойник, наглый, хитрый и смелый. Он достоин нашего уважения и восхищения за то, что пытался ухватить фортуну за хвост.

– Да он просто идиот, – сказал Винс. – Вот сучонок! Подумать только, какой сучонок!

– Мы выпьем за него сегодня по стаканчику, – заявил нам Гевин. – По-моему, он отличный парень!

– По-моему, тоже, – согласился с ним Сид. – Идиот, конечно, но при этом отличный идиот!

– Да бросьте вы... – начал было я, но Гевин быстро меня прервал:

– А ты вообще не вякай! Вспомни себя в его годы. Ты не мог дождаться, когда станешь полноправным членом команды, но мы же над тобой не смеялись, правда?

Я задумался, потом ответил:

– Еще как смеялись! Все время.

– Ничего подобного! Во всяком случае, не все время. Но главное, что ты оказался своим в доску. Сегодня ты хороший маленький разбойник, – сказал он чересчур покровительственным, на мой взгляд, тоном. – И все-таки не примазывайся слишком рано к победителям и не издевайся над малышом Клайвом. Надеюсь, он сумеет выбиться в люди. Я лично желаю ему удачи и буду счастлив поработать с ним в будущем.

Чушь собачья! Гевин – один из самых привередливых на свете людей в выборе подельников, он просто трепался, чтобы настоять на своем, и у него, честно говоря, это получилось. В одном он был прав, и я признался самому себе, что внешне между мной и юным Клайвом действительно небольшая разница. Только у меня был старший брат, который занимался тем, что мне нравилось, а у Клайва – нет.

Хотя, с другой стороны, возможно, я выбрал карьеру грабителя банков именно из-за брата. В этом смысле Гевин, безусловно, на меня повлиял. Что бы я делал без него? Стал бы я налетчиком? А может, работал бы в банке, моля Бога, чтобы какая-нибудь банда ворвалась в зал и забрала меня с собой?

Мне даже думать об этом не хочется.

После этого я еще сильнее зауважал брата и пожелал ему удачи в любой карьере, которую он изберет. Поскольку отныне ему явно придется сменить род деятельности.

Гевин закончил дележку наличности, после чего каждый из нас положил в карман почти по четырнадцать тысяч фунтов. Еще несколько тысяч будут получены по кредитным карточкам. Гевин сунул их обратно в одну из сумок вместе со своей долей и четырьмя пушками.

– Позвони О'Райли, скажи, что я буду у него с кредитками где-то после трех.

Гордон О'Райли – мошенник, наркоторговец и барыга, а также наш сообщник, которому мы сплавляли карточки. Кстати, выгодное дельце для него. У Гордона было столько должников – мелких воришек, громил и подонков всех мастей, – что получить по кредиткам наличность не составляло для него никакого труда.

Нужна доза?

Нет денег?

Нет проблем. Возьми эту карточку, зайди в "Диксон", принеси мне видеокамеру, и мы обменяем ее на марафет.

К вечеру большинство главных торговых центров и именитых магазинов будут очень настороженно относиться к кредиткам – но это не страшно, поскольку есть множество мест, куда технический прогресс еще не добрался. Сотни, даже тысячи независимых торговцев до сих пор верят бумаге, ручке и простой честности. О'Райли знал их всех наперечет и огребал там наличность одной левой.