Дмитрий Кантемир
Шрифт:
Девлет-Гирей пришпорил коня и ускакал.
Везирь повернулся к начальнику конницы.
– А ты, Черкез-паша?
– Я ударю по правому флангу на московитов…
– И как вчера, испугаешься русских париков и кинешься на моих янычар? – язвительно спросил Осман-паша.
Начальник конницы рассвирепел:
– А твоим янычарам нечего было топтаться около телег! Надо было ждать на середине поля! Или прорваться!..
– Хо! Поберегите вашу злость для русских! – прикрикнул на спорящих везирь.
Антиох Жора, воспользовавшись моментом, протиснулся вперед.
– Осмелюсь спросить… А нам что сегодня делать?
– Что вы делали вчера? – спросил Балтажи-паша.
Бывший господарь властно отстранил бывшего гетмана и встал перед везирем:
– Вчера мы оставались в резерве. А сегодня… – Николае Маврокордат оглянулся на своих бояр. – Сегодня мои бояре просят пустить их впереди крымчаков. Они хотят первыми ударить по изменникам!
Антиох Жора украдкой взглянул на ворника.
– Иуда! – прошептал Йордаки Русет. – Он хочет, чтобы мы схватились со своими!
От проницательного взгляда везиря не укрылось замешательство бояр.
– Так как же? – спросил везирь. – Пойдете вы впереди хана?
Деваться боярам было некуда.
– Пойдем…
Николае Маврокордат тщетно пытался скрыть улыбку. Обернулся к боярам-грекам, что стояли позади него, и прошептал торжествующе:
– Теперь-то мы от» их избавимся!
Разглядев бояр и наемников, скачущих впереди крымских татар, молдавские пушкари оцепенели.
– Не может быть! – ошеломленно прошептал один, опуская банник. – На нас идут…
– Позор! – крикнул другой, подтаскивая ядро к пушке. – Под молдавским знаменем, изменники!
Волна гнева пробежала по молдавскому войску, как огонь по сухой траве.
– На куски их рубить!
– Поднять на вилы!
– Предатели!
Пушки начали стрелять без команды. Ружья тоже. Солдаты спрыгивали с откоса и смешивались с ополченцами.
– Бей предателей! Бей их, братцы! – гремело вокруг.
Передние ряды ополченцев и воинов кинулись навстречу боярам. За ними – все молдавское войско.
Под ударами вил и дубин бояре обратились в бегство. Татарские конники – тоже. Неожиданное отступление воодушевило ополченцев.
– Вперед! – призывали сотники. – Победа наша!
Кантемир, наблюдавший за атакой, внезапно побледнел. Он разгадал замысел татар.
– Все пропало, гетман! – крикнул он Некулче. – Все пропало! Верни наших! Быстрее!
Некулче обернулся к Могылде.
– Ты все понял?
– Понял! – Вид у командира молдавской конницы был подавленный. – Только боюсь, что уже поздно… Капитан Декусарэ! Капитан Чутэ! Капитан Апостол! За мной!..
Низкорослые, юркие татарские кони, отступая, обогнали коней бояр и наемников. И вдруг остановились. Развернулись на месте – и ринулись на молдаван. Наемникам и боярам пришлось следовать за ними.
Боевой клич крестьянского ополчения разом стих, Солдаты, вырвавшись вперед, пытались прикрыть ополченцев ружейным огнем. Напрасно… Татарская конница бурей налетела на них, смяла и опрокинула.
К счастью, подоспели вовремя отряд драгун и Могылдя с оргеевскими и лэпушнянскими конниками.
– Оставь пока татар, Арборе! – крикнул другу Дав Декусарэ. – Бояр хватай!
Бояре, увидев, что они окружены, ожесточенно защищались. Но их было слишком мало. Некоторые уже упали с коней. Антиох Жора вонзил себе в грудь кинжал Йордаки Русет воткнул саблю в землю и крикнул Декусарэ:
– Бей, капитан!
– Долой с коня! – приказал Декусарэ.
Русет подчинился. Капитан торопливо размотал аркан и накинул петлю на шею ворника.
Тем временем крестьянское ополчение, теснимое татарами, отходило назад, к откосу. Турки преследовали войско, гнали его к русскому лагерю. Туда же устремились и ополченцы.
Русский лагерь был окружен связанными между собой телегами. На грядках солдаты закрепляли толстые острые колы. Другие солдаты разряжали ружья в наседавших янычар.
Но прорвать позиции русских туркам не удавалось. Тележные грядки были неприступны, как крепостные стены. Поняв это, они перенесли огонь на отступавших к русскому лагерю молдаван.
– Открыть проход и пропустить наших союзников в лагерь! – приказал Петр.
– Но тогда в лагерь ворвутся турки! – возразил Шереметев. – На их плечах ворвутся!
Генералы поддержали фельдмаршала:
– Басурман становится все больше…
– Ворвутся сюда – мы пропали!..
Было жарко. Петр сбросил плащ. Обвел генералов тяжелым взглядом. Закричал:
– Что подумают о нас эти несчастные христиане? Их убивают у нас на глазах, а мы здесь торгуемся, как на базаре! Открыть проход союзникам!
Телеги раздвинули. Молдаване начали втягиваться в русский лагерь. За ними, волна за волной, вливались турки. Завязалась рукопашная битва. Жестокая. Отчаянная.
Грудь в грудь.
Проход все расширялся. Бурным потоком растекались по всему русскому лагерю янычары. Пушки перестали стрелять. И ружья. Слышно было только, как ударяются ятаганы о сабли и сабли об ятаганы. И стоны. И зубовный скрежет.
В царском шатре плакала царица.
Шереметев, держась за сердце, тяжело навалился на ствол пушки.
Петр вместе с генералами Кропотовым и Волконским поднимал солдат в бой. Царь сбросил кирасу, остался в одной рубашке. Увидев отступающего драгуна, направил острие шпаги ему в грудь. Драгун повернул коня.