Чтение онлайн

– Я говорю себе, - сказал Абрахам, - что нужно ни о чем не думать, только подымать и опускать ноги.

– Правильно.

– Но тут такое дело... Даже не знаю, как тебе сказать.

Гэррети пожал плечами:

– Просто скажи.

– Ладно. Мы должны пообещать друг другу.

– Что?

– Не помогать никому. Просто идти и все.

Гэррети смотрел на свои ноги, босые и грязные, с сильно вздувшимися венами. Он не мог вспомнить, когда ел в последний раз, и боялся упасть в обморок от голода. Абрахам, обутый в тяжелые оксфордские ботинки, с суеверным ужасом смотрел на голые ноги Гэррети.

– Это звучит безжалостно, - заметил Гэррети.

– Что делать.

– А с остальными ты говорил?

– Нет еще. Только с тобой.

– Да, тебе, должно быть, это нелегко.

– Ничего легкого уже не будет.

Гэррети открыл было рот, потом закрыл. Он посмотрел вперед, на Бейкера, идущего с трудом, приволакивая левую ногу.

– Зачем ты снял рубашку?
– спросил он Абрахама.

– Она колется. Должно быть синтетика. У меня аллергия на синтетику.

Так что ты скажешь?

– Ты похож на религиозного фанатика.

– Да или нет?

– Ладно. Я согласен.

"Теперь ты животное, Гэррети. Грязное, измученное животное. Ты продал их".

– Если ты попытаешься помочь кому-нибудь, мы не будем тебя удерживать.

Это против правил. Но после этого никто не будет с тобой говорить.

– Ладно.

– Пойми, Рэй. Никто ничего не имеет против тебя, но так нужно.

Закон джунглей.

– Ладно. Мне это не по вкусу, скажу честно, но я согласен. И говорю: я хочу увидеть, как тебе выпишут пропуск, Абрахам. Очень хочу.

Абрахам облизал губы.

– Да.

– У тебя хорошие туфли.

– Только ужасно тяжелые.

– Ну, тебе же не блюз в них танцевать.

Абрахам хрипло засмеялся. Гэррети посмотрел на Макфриса.

Невозможно было понять, о чем он думает и думает ли вообще. Дождь пошел сильнее, холоднее. Кожа у Абрахама приобрела оттенок рыбьего брюха. Гэррети подумал, что теперь никто не скажет Абрахаму, что без рубашки он не доживет до утра.

"Макфрис, где ты? Ты слышишь нас? Я продал тебя, Макфрис, мушкетеров больше нет".

– Ох, как не хочется так вот умирать, - Абрахам плакал.
– На глазах у всех этих болванов. Это так глупо. Так глупо.

Гэррети дал обещание в 15.15. Но к шести часам пропуск выписали лишь одному. Все шли молча. Группы полностью распались. Все они согласились с предложением Абрахама. Стеббинс рассмеялся и предложил скрепить клятву кровью.

Становилось очень холодно. Гэррети начал думать, что солнце - это сон.

Даже Джен теперь казалась ему сном - сном в никогда не бывшую летнюю ночь. Он вспомнил отца с его широкими плечами грузчика, с копной волос.

Вспомнил, как отец таскал его на спине.

Он с досадой подумал, что во Фрипорте почти не смотрел на мать, но она была там - в своем старом черном пальто, с исхудавшим, измученным лицом.

Он, должно быть, обидел ее своим невниманием. Но теперь это было неважно. "Погружаюсь глубже", - подумал он. На этой глубине все казалось проще.

Он поговорил с Макфрисом, и тот впервые признался, что спасал его чисто инстинктивно. Во Фрипорте он увидел молодую беременную женщину и вспомнил о жене Скрамма. Он совсем о ней забыл.

Длинный путь продолжался. Города проходили мимо них. Он впал в забытье, из которого его вывели выстрелы и вопли толпы. Вскинув голову, он увидел Колли Паркера, стоящего на броне вездехода с карабином в руках. Один из солдат упал и лежал теперь на земле с пустыми, бессмысленными глазами, уставленными в небо. Во лбу у него чернела аккуратная дырочка.

– Ублюдки!
– закричал Паркер. Другие солдаты отпрыгнули от вездехода.

– Парни, бегите! Бегите! Вы... Участники глядели на Паркера, не понимая, в то время как один из солдат высунулся из-за вездехода и всадил ему пулю в спину.

– Паркер!
– крикнул Макфрис, будто он единственный осознал, что произошло.
– Нет! Паркер!

Паркер застонал. Пуля была разрывной, и на его защитного цвета рубашке расплылось красное пятно.

– Черт, - изумленно сказал он.

Он еще дважды нажал на курок карабина. Кто-то в толпе вскрикнул от боли. Потом ружье выпало у него из рук, и он рухнул вниз и лежал там, тяжело дыша, как собака, сбитая автомобилем. Изо рта у него хлынула кровь..

– Вы. У... Блю... Ублю...
– - и он умер.

– Что с ним?
– спросил Гэррети.
– Что с ним случилось?

– Он напал на них, - ответил Макфрис.
– Должно быть, понял, что он на пределе, и решил умереть так. Он ведь думал, что мы все... И знаешь, Гэррети мы бы могли.

– О чем ты?
– Гэррети вдруг охватил страх.

– А ты не знаешь?

– Могли... С ним...
– Ладно. Забудь. Макфрис отошел. Гэррети била дрожь. Он не хотел знать, о чем говорил Макфрис. Не хотел об этом даже думать.

ДЛИННЫЙ ПУТЬ - продолжался.

К девяти часам еще никто не выбыл, только Абрахам начал стонать.

Было очень холодно, но никто не предложил ему никакой одежды. Гэррети опять подумал о первобытной справедливости, но это лишь вызвало у него тошноту.

Есть совершенно не хотелось, и его пояс с едой был еще почти полон. Бейкер, Абрахам и Макфрис - вот и все друзья, которые остались.

И Стеббинс, если его можно считать чьим-то другом.

В темноте он едва не налетел на Бейкера. В руках у того что-то звякало.