Диверсантка
Шрифт:
– Тора.
– Что?
– не понял Бруно.
– Не называйте его кристаллом. Имя ему - Тор. У меня будет не меч, но молот.
– Хорошо. Согласен.
– Шлезвиг совершил несколько суетливых движений, прошёлся по комнате.
– И всё же прошу вас, Гондукк, припомнить и рассказать о своих ощущениях...
– Я хочу в землянку, - прервала его Катрин.
– У меня болит голова, и мне нужно отдохнуть и подумать.
Руководителю ничего не оставалось, как согласиться. Девочку проводили до блиндажа. Щенок издох от кровотечения, никто не озаботился перевязать ему обрубок хвоста. Первый цикл испытаний подходил к концу.
Со следующего дня Бруно пришла в голову плодотворная мысль - перед началом эксперимента рубить курице голову. Заведовал пищеблоком ефрейтор Цаубер. В его распоряжении находился склад продуктов - масло, крупы, консервы, прочие съестные припасы, но помимо этого старый служака умудрился завести курей. Разведчики получали на завтрак то варёные яйца, а то и куриный супчик к обеду. Шлезвиг отдал безжалостный приказ, и теперь хозяйство ефрейтора теряло каждый день по хохлатке. Солдаты удивлялись, что это так расщедрился обычно прижимистый повар - что ни день, суп на курином бульоне.
Зато дела у Катрин быстро пошли в гору. Почувствовав поток, она силой воли легко сдвигала тяжёлые предметы, могла взглядом разбить бутылку или стакан, сломать толстое бревно. Вот только огорчал Шлезвига полный провал опытов с пирокинезом. Катрин не могла на расстоянии зажечь даже спичку, не говоря уже о разогревании или расплавлении металла. Не получался и подрыв взрывчатых веществ. Для этого соорудили специальный бункер, но сколько ни пялилась Катрин на динамитную шашку, сколько ни напрягалась, та спокойно лежала в бетонной лунке, не собираясь проявлять своих бризантных свойств.
Та же картина наблюдалась при попытках произвести спонтанный взрыв. Негорючие материалы и вещества, не обладавшие свойствами взрывчатки, оставались к волевому усилию Катрин равнодушны. А ведь именно подрывы и поджоги должны были стать основными козырями при розыгрыше партии. Девушка, способная энергетическим лучом поджигать танки, сбивать самолёты, разрушать любые укрепления - вот о чём мечталось Шлезвигу. Вот что можно было продемонстрировать Гиммлеру и вызвать его благосклонность. Ведь рвануло же тогда в Билефельде - полкрыши вынесло! И гербарии этих ботаников сгорели все как один. Значит, можно повторить, вот только как?
После длительных размышлений оберштурмфюрер Шлезвиг отписал всё тому же влиятельному родственнику о необходимости ускорить исследования, но для этого-де нужен человеческий материал. Наверху сработали невидимые пружины, и из концентрационного лагеря привезли десяток заключённых. Для их размещения был срочно отстроен хорошо охраняемый барак.
Первый же день экспериментов в новых условиях дал потрясающий результат. Между испытательной комнатой и хранилищем Тора отгородили крохотный уголок с хорошей звукоизоляцией. Отсюда крики несчастных жертв не испугают Катрин. За стенами барака установили щиты, сбитые из толстых досок. По команде Шлезвига в пыточной комнате специалист из гестапо принялся за работу, вызывая у «материала» сильнейшие болевые ощущения. И Катрин преобразилась.
На лице появилось сосредоточенное и замкнутое выражение, кожа на лбу пошла морщинами, взгляд устремился куда-то вглубь себя, словно некто невидимый начал с ней беззвучный диалог. Тор в это время наливался ярким бирюзовым свечением. Время достижения полного контакта длилось не более минуты, а потом Шлезвиг отдал распоряжение:
– Агент Гондукк, первая цель!
Катрин вперилась взглядом в мишень. Через миг над щитом образовывалось лёгкое сизое облачко, ещё мигом позднее оно уплотнилось, налилось багровым цветом и тяжестью. А следом из этого клубящегося сгустка сверкнул разряд яркой молнии, и массивный щит, сшитый крест-накрест из четырёх трёхдюймовых досок, вспыхнул словно картонная коробка.
– Номер два!
– заорал в восторге Бруно, и второй щит разлетелся в щепы, будто от попадания крупнокалиберного снаряда.
– Третий!.. Четвёртый!..
Несло гарью, сыпались искры, древесина сгорала быстро, будто порох, а не сырые брёвна и доски. Обгорелые головешки долетали до жилых бараков и блиндажей, их тут же заливали водой. Когда мишени кончились, Шлезвиг искренне огорчился, даже пртопнул ногой. Так понравилось ему столь элегантное и внешне безусильное разрушение. Когда заметил, что Гондукк в обмороке.
Несколько дней оператор отдыхала. За это время Шлезвиг выписал с заводов Даймлера несколько листов лобовой брони к передовому по тем временам танку «Panzer III-H» толщиной шестьдесят миллиметров. Если Гондукк по силам справиться с такой задачей, решил Бруно, можно смело показывать девочку рейхсфюреру. Такое достижение вполне тянуло на рыцарский крест и разрешение продолжить работы.
Лишь только Катрин смогла встать и приступить к опытам, Шлезвиг объяснил ей задачу. Один из броневых листов был врыт в ста метрах от лаборатории, в лесу. Оператору предлагалось прожечь в нём дыру или разогреть докрасна, а ещё лучше и вовсе расплавить. Катрин кивнула. Ничего необычного она в задании не видела - жгла же она деревяшки, почему с металлом не получится? Приступили к испытаниям. В нужный момент Катрин охватило знакомое чувство лёгкости и переполнения силой, какое появлялось всегда во время контакта с Тором. Затем она представила себе кусок брони, который изучила накануне до миллиметра, и сделала мысленный посыл. Внешне ничего не изменилось, хотя чувство отдачи - лёгкая опустошённость и даже некоторое облегчение, будто сбросила с плеч увесистую ношу, она испытала.
И тут же подала сигнал рация. Бруно внимательно выслушал радиста из группы наблюдателей, оставленной возле щита, и обескуражено отключил рацию.
– Не получилось?!
– встрепенулась Катрин.
– И да, и нет, - пожал плечами Шлезвиг.
– В мишень вы не попали, но участок леса в ста метрах от него выжгли дотла. Группа сейчас борется с огнём, чтобы не начался лесной пожар. Однако расстраиваться не стоит - отрицательный результат тоже результат.
В течение нескольких последующих дней шли интенсивные эксперименты. В конце концов, причину удалось выяснить, а заодно и особенность наведения: Катрин во время посыла должна видеть объект собственными глазами. Ни воспоминания об увиденном, пусть даже яркие, ни фотографии, ни детальное изучение мишени накануне опыта не помогали. Только прямой визуальный контакт. Допускалось применение оптики, можно было показать хотя бы размытый силуэт вдалеке, но показать обязательно. Катрин должна была его увидеть.
После того как оборудовали площадку на возвышении, и стал просматриваться краешек замаскированного в кустах щита, Катрин с лёгкостью прожгла в шестидесятимиллиметровой броне дыру величиной с кулак взрослого человека. Бруно провёл ещё ряд опытов. Он показывал Катрин объекты загодя, а после завязывал ей глаза, заставлял отворачиваться, выводил в другую комнату - результаты следовали сплошь отрицательные. Но стоило ей лишь мазнуть взглядом по мишени, и она с лёгкостью сжигала любые предметы, растирала их в пыль, ломала на мелкие части. Творила, что хотела.