Чтение онлайн

— А ты сам какое отношение имеешь к этой истории, раз говоришь, что не убивал их? Знакомые твои они были, что ли? — спросила она, прищурившись. И мне почудилась ревность к покойницам в ее голосе. Ох уж эти женщины! Пришлось отвечать, как есть:

— Нет, я их не знал. Они похитили меня и удирали на своей красной «Тойоте» от тех негров.

— Похитили тебя? Это как понимать надо? — обалдело уставилась на меня девушка, широко распахнув глаза от изумления.

Пришлось признаться:

— Я сам не понимаю, для чего им понадобился. Напали внезапно на стоянке, электрошокером вырубили меня, запихнули в багажник и понеслись. А негры погнались за ними. Потом была перестрелка на дороге и все они друг друга поубивали, а я вылез из багажника, да и прихватил кое-какие трофеи. Вот и все.

— Так эти погибшие девушки, значит, тоже из какой-то банды? — спросила она.

Я кивнул:

— Вполне возможно. Но, я точно не знаю. Может оказаться, что они были агентами какой-то специальной службы. Просто действовали под прикрытием, притворяясь обыкновенными девушками.

— И что же будет со мной, если начну выдавать себя за такую агентшу, да еще и убитую? — спросила Джессика.

— Детка, сейчас нам важнее, чтобы именно твою настоящую личность не опознали. Так что подобная маскировка обеспечит нам хотя бы время для того, чтобы скрыться. К тому же, это нужно только на крайний случай, если полицейские пристанут, а так я беру на себя все заботы. Жилье на этот раз сниму на свое имя, да и ездить ты будешь на моей машине, — постарался я убедить ее.

Она на какое-то время задумалась, внимательно рассматривая сначала документ блондинки, потом — брюнетки. Наконец, Джессика сказала, перестав хмуриться:

— Хорошо. На эту Хизер я мало похожа. У нее форма носа другая. А вот за Карину могу сойти, если перекрашу волосы и постригусь, как она на фотографии. Только не очень хочется сразу стареть на четыре года. Ведь мне только недавно двадцать пять лет исполнилось, а ей уже двадцать девять. Было.

— Ладно, не переживай, приноровлюсь тебя Кариной называть. Я вот часто меняю имена, и привык уже к этому, — примирительно сказал я. После чего мы обнялись и поцеловались.

Потом я проговорил:

— А знаешь, эта Карина отлично стреляла и укокошила всех тех злобных негров прежде, чем сама погибла.

Джессика отстранилась от меня и, посмотрев прямо в глаза, сказала:

— Ты не думай, я тоже не размазня какая-нибудь. Вот сегодня всю ночь с пистолетом твоим под подушкой спала. Готова была любого пристрелить, кто полезет.

Я вспомнил, что, когда вернулся в номер посреди ночи, «Беретта» валялась под кроватью, а сама Джессика в это время сладко посапывала. И я тихонько убрал оружие в тумбочку. Но, я ничего ей не сказал. Раз девушка храбрится, значит, настрой у нее боевой. И это уже обнадеживает само по себе.

Следующий сеанс связи с куратором планировался во второй половине дня через игру. И для этого мне предстояло обзавестись компьютером. Впрочем, времени имелось достаточно. И несколько часов до обеда я собирался посвятить поиску нового жилища. Главное, чтобы подальше отсюда. Я поторопил Джессику, попросив ее побыстрее собираться. Вскоре мы покинули гостиницу и выехали на скоростное шоссе. Мимо замелькали эвкалипты и кипарисы, а из радиоприемника лилась спокойная мелодия в исполнении саксофона.

Неожиданно Джесси проговорила:

— Знаешь, я очень сильно люблю тебя, и не хочу, чтобы между нами оставались тайны. Я поняла это, когда вчера вечером думала о нас, после того, как ты уже уехал. Может быть, все-таки скажешь мне, как звучит твое настоящее имя?

Ее внезапный вопрос застал меня врасплох, запустив в моей голове тревожные воспоминания, которые где-то внутри подсознания все-таки присутствовали и никуда не делись. Наверное, я сам подсознательно не хотел касаться их по той причине, что они причиняли мне нестерпимую душевную боль. Оттого я полностью блокировал ужасные воспоминания силой воли. Но, сейчас этот блок почему-то слетел. Наверное, на меня так подействовало внезапное признание девушки в любви. И тут оказалось, что, на самом деле, я слишком многое помнил. Даже гораздо больше того, что помнить хотел бы. Страшные воспоминания в доли секунды захватили меня, захлестнув разум и заставив сердце буквально выпрыгивать из груди. А руки мои сами по себе вцепились в руль мертвой хваткой.

— Андрей. Меня родители назвали Андреем, — глухо проговорил я, даже не узнав собственного голоса.

— Удивительное имя. Андрэ — хорошо звучит, очень красиво. По-моему, оно французское, — проговорила девушка.

— Нет. Это библейское имя. Меня назвали в честь апостола Андрея, — выкрутился я, едва не сболтнув, что имя мое, вообще-то, русское и звучит не «Андрэ», а именно «Андрей». Андрюха я, самый обыкновенный Андрюха с самой обычной фамилией Иванов. Но, этого знать ей совсем не обязательно. И без того уже только что я чуть было не спалился.

На дорожной развязке мы свернули на другое шоссе. И вскоре машина разогналась почти до предела разрешенной скорости. Мимо нас проносились дома дорогих элитных поселков. Немаленькие домики с красноватыми крышами, с обширными палисадниками, с личными бассейнами и с индивидуальными парковками, перемежающимися теннисными кортами и лужайками для гольфа. Все эти виллы были похожи издалека, но каждое жилище все-таки имело какую-нибудь неповторимую индивидуальную черту. Или выделяющийся эркер, или колонны на фасаде, или башенку флигеля, или яркую плитку, которой был выложен двор, или цветные фонарики при въезде, или какие-нибудь придомовые фигурки и статуэтки, или вычурные ограды, или даже симпатичные фонтанчики. Но для меня все эти роскошные постройки были одинаковыми. Я ненавидел всех владельцев этих домов. Ведь тут жили совсем не простые люди, и даже не средний класс, а те, кто был близок к правящему классу исключительной страны. В этот момент я вспоминал своих родных и знакомых, кого убили из-за непомерных амбиций всех этих представителей элиты заокеанской страны, назвавших сами себя исключительными и возомнивших себя вправе управлять всем остальным миром по своему разумению. Ярость и ненависть кипели внутри. И я в этот момент был готов взорвать каждый из их домов в отместку за каждый дом, разрушенный ими в моем родном Донецке.

Джессика смотрела на меня как-то странно, видимо, заметив волнение на моем лице. И мне захотелось высказаться. Я проговорил все тем же чужим глухим голосом:

— Пойми, детка, тебе со мной будет очень трудно. Я прошел через многие опасности. Мое сердце очерствело. И я сам сделался очень опасным. Потому и живу теперь в постоянном риске. Я уже просто не могу жить по-другому. Но, я не ищу опасностей ради острых ощущений. Мне не нужны лишние приключения. Каждое свое действие я просчитываю, потому что стремлюсь к справедливости. Я хочу, чтобы воздалось по заслугам тем, кто возомнил себя богами, забыв, что нет богов на земле. И даже те, кто поставили самих себя выше других людей, все равно смертны. И они неминуемо умрут точно также, как и все остальные. И пусть они установили для всех остальных свои правила, но ведь все эти их правила можно нарушить. И я буду их нарушать до тех пор, пока не добьюсь справедливости и не накажу виновных. И ради этого я не остановлюсь ни перед чем.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, понимая, что я говорю совершенно искренне, но совсем не имея понятия, что же именно я имею в виду. Наконец, когда я замолчал, она произнесла без тени иронии:

— Что ж, тогда я буду считать, что живу с кем-то вроде Робин-Гуда.

Мы с Джессикой в то утро укатили на моем паркетнике достаточно далеко, добравшись до самого сердца Калифорнии. Я сильно расщедрился, потратив почти половину денег со счета Роджера Бойда, зато арендовал на его имя отдельный нестарый одноэтажный коттедж-бунгало с двумя спальнями, с просторной верандой, с лужайкой и с небольшим бассейном. К тому же, вся необходимая мебель и бытовая техника имелись внутри, причем, довольно новые. Джессика долго восторгалась. По ее мнению, новое жилище во всем отличалось от ранчо Уиткинсов в лучшую сторону. Но и цена проживания, конечно, отличалась разительно.