Дитя тьмы
Шрифт:
Со стороны Деррана донесся звук удара, и Мгла в полубессознательном состоянии осела на пол. Одноглазый подул на ушибленный кулак.
Турран атаковал Керта, уже вооружившегося мечом Каптала…
И в этот момент всю вселенную залил багровый свет.
Мгла, с трудом приподнявшись на руках, выглянула в открытое окно. С ужасом, которого Туррану ранее видеть не доводилось, она прохрипела:
— О Шинг! Он призвал Госика из Убочона!
Никто не слышал этого имени, но все знали Мглу. Их борьба кончилась. Через мгновение, толпясь у окна, они смотрели на столп багрового кошмара.
— Переходный туннель! — закричала Мгла. — Он воспользуется переходом, пока мы здесь стоим. Туннель надо уничтожить!
Они опоздали. На лестнице, по которой пришли Турран и Вальтер, слышался звон доспехов.
Шторм приближается
На смену марту вот-вот должен был прийти апрель. В низменные земли пришла весна. Дни окончательного сведения счетов неуклонно приближались. Рагнарсон все больше суровел и со всевозрастающим пессимизмом взирал на мир. Все шло чересчур гладко. Жители вернулись к своим домам. Урожай пострадал меньше, чем ожидалось, а в районах, где не было боевых действий, скопились даже излишки продовольствия. Создавалось впечатление, что урон понесли лишь одни нордмены.
Волстокину повезло меньше. Послы королевы-матери в Кавелине и Алтее умоляли о кредитах и поставках зерна.
Хорошая погода позволила приступить к пахоте раньше обычного. К вящему восторгу Рагнарсона, это означало, что летом он может привлечь в войско больше людей. На тот случай, если крестьяне останутся в армии и на время сбора урожая, королева совершала фьючерсные сделки с Алтеей — традиционным поставщиком зерна.
Зима принесла изменения во все сферы жизни. Кавелин наконец сумел стряхнуть с себя паразитов, и, когда в королевстве воцарился временный покой и закончился переход собственности из одних рук в другие, жители стали с надеждой ждать лучшего будущего. Поскольку все блага исходили от королевы, число ее сторонников неуклонно росло. Поток перебежчиков из мятежных провинций становился все мощнее.
Предстоящее лето, по-видимому, никого не беспокоило. Исключением в этом отношении оставались лишь Рагнарсон и его ближайшие помощники.
Браги не снижал давления на мятежников. Покончив с Форбеком и Фаригом, он направил отряды в Ортвейн и Улмансик, использовав эти походы для того, чтобы закалить в боях свое растущее войско. От гильдмастеров, сидящих в своем вознесенном в небеса замке Высокий Крэг на побережье к северу от Дунно-Скуттари, поступили поздравления и сообщение о том, что Браги Рагнарсон выдвинут на присвоение звания генерала гильдии. Кроме того, ему предложили еще три полка в качестве аванса за некоторую часть будущей добычи…
По поручению Короны Браги принял предложение, хотя его и ужасала перспектива командовать таким количеством людей. Что будет, когда они узнают подлинное лицо своего противника?
Обочины дорог и леса столичного округа были заполнены палатками и шатрами. Длиннющие караваны фургонов вползали в город, доставляя различные припасы. Сапоги марширующих солдат вздымали над караванными путями облака пыли. Рагнарсон был потрясен количеством войск. Солдат было почти столько же, как и во время войн Эль Мюрида. Отряд наемников, вместе с которыми он начал борьбу, казался совсем крошечным. Но, несмотря на это, именно ветераны первых битв составляли ядро армии.
Чем больше он размышлял о перспективе командования таким числом людей, тем сильнее нервничал.
Однако ночью, в магических объятиях королевы, беспокойство улетучивалось. Похоже, что пока об их отношениях никто не знал.
В конце марта сэр Андвбур перебежал на сторону Каптала.
Рагнарсон так и не узнал, когда же эта парочка успела договориться, но он подозревал, что в основе предательства сэра Андвбура лежала его приверженность к высоким идеалам.
Попытка рыцаря поднять мятеж провалилась. Предвидя возможные осложнения, Браги удалил сэра Андвбура от центров сосредоточения власти, окружив при этом надежными людьми. Мало кто пожелал присоединиться к рыцарю, после того как, проиграв в короткой схватке, он бежал через Нижний Галмич в Савернейк.
Лонкарик и Савернейк по-прежнему оставались в когтях неестественно долгой и холодной зимы. Рагнарсон воспользовался этим, чтобы обрубить вытянувшийся в его сторону перст мятежников в Нижнем Галмиче, покончив таким образом с последним бастионом врага вблизи столичного округа.
Когда в поле его зрения не осталось ни одного врага, его начал занимать вопрос, что могло произойти с Насмешником, Гаруном, Турраном и Вальтером. Браги очень беспокоил Рольф. Хотя Прешка и не пострадал в схватке в темнице, испытанное им напряжение обострило болезнь легких.
Тем не менее все шло настолько хорошо, что скверные новости из Итаскии он встретил даже с некоторой радостью.
Сторонники Грейфеллза прогнали семьи тролледингцев за реку Портуну в Кендель. Военачальники Кенделя водили тесную дружбу с итаскийцами, и, истребив сопровождение, кендельцы решили прогнать семьи тролледингцев еще дальше в Кавелин.
«Чем занята Элана?» — время от времени спрашивал себя Рагнарсон. Он знал, что эта женщина не принадлежит к числу тех, кто готов бесконечно долго сидеть на одном месте и ждать.
Вечером, в последний день марта, Рагнарсон собрал всех своих командиров, чтобы обсудить планы летней кампании. Они тщательно изучили наиточнейшие карты, и яблоком раздора между ними стал выбор места для лучшей встречи противника. Рагнарсон, слушая спор, вспомнил одно из мест, которое он видел прошлой осенью.
— Вот здесь, в Баксендале, — неожиданно произнес он, ткнув пальцем в карту. — Мы встретим их всеми нашими силами до последнего человека. Поговорите с Марена Димура. Выясните все, что возможно.
Он успел выйти из комнаты до того, как развернулась неизбежная дискуссия.
Итак, жребий брошен. Теперь время превратилось в стрелу, летящую в сторону торгового города Баксендалы.
Рагнарсон прошелся по внешней стене замка, чтобы насладиться покоем тихой ночи перед апрельским Днем дураков.
Вскоре к нему присоединилась королева. На ней был белый наряд — тот, который она носила в то утро, когда впервые скрестились их взгляды. Лунный свет нежно серебрил ее роскошные волосы. Но в ее глазах, однако, лежала печаль. Не обращая внимания на часовых, она взяла его за руку.