Дитя с зеркалом
Шрифт:
И тогда спустился я с гор и повстречал людей там, что и вправду чернью себя считали. Они рассказывали мне, что жили прежде и будут жить впредь.
А я спросил их — откуда знают они это, и они ответили мне, указуя на горы: «Там живут те, кто знает тайну сию лучше нас! Они говорят!»
«Так вы можете ничего не делать, раз всё и без вас продолжается?» — спросил я тех, кто именовал себя чернью.
«Ничего не делать — то признак мудрости, мы же чернь, нам не дано!» — так отвечали мне люди, которые называют себя чернью и живут подле гор, которые показались мне от слов этих ещё более одинокими.
Дано человеку жить, но одни полагают, что это бессмысленно, другие — что неизбежно. Да, трудно кого-то из них назвать человеком, они больше похожи на чернь!
Эгоист светится, сами Собой Других освещая, но не было таких в месте этом, где даже горы кажутся одинокими! Воистину, холодный ветер дует нам с юга!
Одинок ли ты, друг мой милый, или ты светел?
Твой Заратустра
О ТАРАНТУЛАХ
Оксфорд
Здравствуй, друг мой! Пишу тебе из города, где даже овцам запрещено умирать, — так боятся за жизнь свою люди в местечке этом!
Странный город посетил я: здесь всякий норовит натянуть на себя шёлковую мантию, покрыть голову четырёхугольной шляпой, что увенчана кисточкой, и сказать вслед за этим: «Мир — это лаборатория!»
В городе этом показали мне овцу, что не умерла, но обрела жизнь вечную. И увидел я, что не овца это, а копия копии. Но говорили мне люди с кисточками: «Это та овца, только вторая такая же!»
И дивился я словам их: ибо не ясно мне, «та» или «такая же». Но не слушали меня лаборанты жизни и говорили мне: «Что ты путаешь нас, Заратустра! Разве не видишь ты, что победили мы смерть?!» И я смеялся в ответ им, рассказывая притчу о тарантуле:
«Было на свете две справедливости, но одна глуха была, а другая слепа. И пошли кумушки и гости к тарантулу.
Но слепая справедливость ямы тарантула не разглядела и потревожила сон его. Он же, проснувшись, зол был, ибо несправедливо будить того, кто не хочет вставать по собственной воле, и укусил тарантул слепую справедливость, запустив ей под кожу едкого яда из своего жала. И стала слепая справедливость извиваться, словно паяц на ярмарке, и лицо её искажено было предсмертными судорогами.
Но глухая справедливость не слышала ужасного крика слепой подруги своей и приняла судороги лицевых мышц её за улыбку, а пляску агонии — за радость танцующего тарантеллу. И решила она тогда тоже приласкать рукою тарантула, ибо чудилась несправедливость ей в том, что сестра её радуется, а она — нет.
Ещё пуще прежнего рассердился тарантул: «Что ж она — зрячая, а не видит того, что я зол!» — и укусил глухую справедливость прямо в палец, протянутый ею для ласки. Справедливость восторжествовала!
И теперь ответьте мне, друзья мои, справедлив ли тарантул?»
Жизнь — вот высшая справедливость, и нет другой. Остальные глухи, слепы и злы по сравнению с ней, а потому — глупы и безумны. Кто решился обмануть жизнь, самого себя обманет он прежде всего.
Смерть для жизни — повод родиться заново! Что же лишаете вы жизнь радости её рождения? Вечное — скучно, и лишь конечное живо, ибо ценит дарованное. Неужели же жизнь свою хотите сделать вы скучной?
Нельзя изменить что-то, чтобы при этом всё остальное не изменилось. И потому я говорю вам: «Побеждая смерть — вы множите смерть. И в стремлении вашем жизнь сохранить гонитесь вы за смертью. Ну так знайте же, что вы её поймаете!»
Одно отрицая, на самом деле другое отрицаете вы, а то, что отрицали вы из страха своего, — то и станет для вас единственно существующим. Вот почему жизнь ваша стала теперь смертью, ибо начали вы жизнь свою с отрицания смерти и боролись вы с ней ради неё самой!
«Не тарантул покусился на вас, но вы напали на тарантула малого, ибо всё вам мало! Вот и погубил он обидчиков. Многого хотели вы, слова "Довольно!" не знающие, и потеряли всё. А хотели бы малого, то обрели бы желанное, а значит, больше даже, чем многое.
Хотели победить вы смерть, ибо смерть ваша безраздельно над вами властвует и понукает сердцами пугливыми посредством страха вашего. Но не хотели вы признать слабости своей, страшащиеся, ибо ещё вы и гордецы! Требовали вы себе равенства, но нет равенства в жизни, а потому уровняли вы себя в смерти!
И перед кем же теперь ищете вы равенства своего, если не перед самими собою? А если только перед собой вы равенства ищете, разве не есть это неравенство? А коли так, то есть ли равенство само по себе?
Иллюзия реальна лишь в смерти, ибо она сама иллюзорна, в жизни же нет иллюзии, в ней вы её не найдёте, в ней вы её не спрячете. Так, созидая иллюзию, вы творите смерть вашу! Не мстит тарантул вам, и не надейтесь! Он действует. Просто! Не устанавливает он равенства для всех в смерти, но хочет жить сам! Не верит он справедливости, но не потому, что зол, а потому, что устал от неё!
Вот почему говорю я вам: "Уж лучше б были вы тарантулами, чем пророками несуществующего, обманщики, самих Себя обманувшие!" То-то похожи вы на летучих мышей в магистерских своих одеяниях!
Нет, птицы и тарантулы милее мне тех, кто притворяется птицею и тарантулом, ибо знаю я, что имеют они право, а вы тащите на себя одеяло! Забавно же звучит ваше: "Справедливо!"
Смотрите, овца ваша уже объедает лавр с венков ваших — вот она справедлива!»
Так говорил я тем, кто справедливости ради даже овце запретили умереть, думая при этом: «Не досталось мне жизни, так и ты, овца, смерти своей не получишь!»
Пытаешься ли ты всё ещё побороть смерть или решил уже всё-таки жить, друг мой? Поторопись, ибо у тебя одна жизнь!