Дитя Меконга
Шрифт:
— Приснился…
Уже знакомым жестом, Нок потирает грудину и Тонг сглатывает. Он ещё помнит клинок, что вошёл в тело той Наоварат, что снилась ему уже множество раз. Прямо в сердце. Как помнит и маленький огонёк, который подхватили ладошки. И этот огонёк сидит сейчас перед ним. Он снова обрёл плоть, кровь и воспоминания, что пока что кажутся ему всего лишь кошмарами.
— Ложитесь спать, Пи. Ещё рано.
Тонгу нужно время, чтобы всё переварить и осмыслить. Время наедине с собой и в тишине. А ещё поспать, потому что тех нескольких часов, что он проспал, явно недостаточно.
— Страшный человек больше вас не потревожит.
— Будешь караулить мой сон, как делал это раньше? — Нок поддевает, вызывая у Тонга лёгкое раздражение, поэтому слова, что срываются с его губ, звучат чуть резче, чем хотелось бы:
— Ложитесь, Кхун Чай. Ложитесь и засыпайте. Иначе я разбужу вас утром и заставлю готовить.
— Я не умею, — тихо смеётся Нок и от тревоги в его глазах не остаётся и следа.
— Маленький, избалованный господин, — ворчливо вздыхает Тонг. — Ложитесь спать, иначе уйду… Готовить.
— Ложусь. Ложусь. Не ворчи, Пи.
Тонг не знает специально ли Нок его так называет или это просто срывается с его губ, однако проглатывает так и рвущееся наружу, короткое:
«Я не твой Пи и никогда не смогу им быть. Больше не смогу».
— Спокойных снов, Пи Нок, — шепчет вместо этого Тонг, прежде чем выключить светильник.
«Наоварат…»
Тонг косится в сторону спящего рядом Нока, однако в темноте едва ли возможно разобрать черты лица. Ему это, впрочем, и не нужно. Память прекрасно дополнит то, что не видят глаза.
Два лица.
Стоит только подумать, как они, словно фотографии, встают перед внутренним взором. Наоварат. С одной стороны та, что снилась ему во снах. Невеста Туантонга и нагиня. С другой…
Тонг снова косится на Нока.
С другой стороны человек.
«Они похожи?..»
Он не может точно ответить на этот вопрос и впервые жалеет, что не умеет рисовать. Гораздо легче было бы зарисовать ту, что ему снилась, и показать кому-нибудь кто знает Нока.
С тихим вздохом Тонг накрывает глаза предплечьем.
В том, что Нок и Наоварат — одно, он почти не сомневается. Иначе не было бы того сна, что они разделили на двоих и который так похож на кошмар, приснившийся самому Тонгу не так давно.
«Что будет, если Туантонг узнает о том, что Наоварат переродилась?..»
Убрав руку, Тонг поворачивает голову и внезапно встречается с поблескивающими в полутьме глазами.
— Не спится? — чуть слышно, будто темнота в комнате обязывает говорить тихо, шепчет Нок.
— Не могу уснуть, — так же тихо признаётся Тонг.
— Понимаю, — Нок переворачивается на бок и подпирает голову ладонью.
В полутьме комнаты виден только его силуэт и поблёскивающие глаза, в которых чудятся зеленоватые отблески. Почти как у человека в чёрном, что преследовал Нока.
«Что сделает Туантонг, если узнает, что Пи Нок и есть Наоварат? — вновь задаётся вопросом Тонг и внутри начинает ворочаться что-то неприятное и чуточку злое. — Не важно, что он захочет сделать. Его Наоварат умерла много лет назад. Пи Нок не имеет к этому никакого отношения и имеет полное право прожить эту жизнь как пожелает».
Резко поднявшись, Тонг откидывает одеяло, спуская ноги на пол, и лишь затем оборачивается, чтобы спросить:
— Не хотите ранний завтрак, Пи?
— Я помогу, — Нок тоже поднимается, избавляясь от одеяла, будто не желает оставаться в комнате один. — Повар из меня, конечно, никакой, но что-нибудь порезать, если нужно, смогу.
— Как насчёт джока?
Тонг всё-таки снова включает светильник, чтобы не оставаться в одной темноте, и жмурится.
— И омлет с креветками. Ты ведь приготовишь его мне, Нонг Тонг?
Нок и Ним уходят, как только за ними приезжает машина. Им нет нужды больше здесь оставаться и Тонг с этим согласен. Однако он всё равно выходит на балкон и провожает отъезжающую машину взглядом, просто чтобы убедиться, что ничего не случится.
— А теперь колись, — требует Синг, стоит только Тонгу вернуться с балкона в охлаждённую кондиционером комнату. — Что происходит?
— О чём именно ты хочешь знать?
Вздохнув, Тонг опускается на противоположный от Синга край дивана и откидывается на его спинку.
— Про то, как вы так быстро с Кхун Ноком…
Тонг хмыкает и Синг тут же хмурится:
— Чего?
— Пи ещё не велел тебе прекратить называть его «Кхун»?
— Нет, — теперь Синг теряется, однако всего на мгновение. — Когда бы ему было? Я больше с Нонг Ним разговаривал, чем с ним…
— А ты и рад, — поддевает Тонг, с интересом наблюдая за тем, как меняется выражение лица Синга и как тот пытается скрыть смущение. — Ну же, признайся.
— Ты тему не переводи! Рассказывай давай, что происходит, — Синг поворачивается, садясь к нему лицом. — Я спрашивал у Нонг Ним, но она сама, похоже, не знает. Повторила то, что уже говорила. Но ты ведь что-то ещё знаешь. Что?
Тонг отворачивается, в задумчивости прикусывая губу. Синг знает о нём то, что не знает почти никто, однако…
— И ещё… — продолжает Синг гораздо тише. — Как ты его нашёл? Мы ничего не слышали пока не подошли ближе, ты же шёл уверенно. А ещё… В какой-то момент мне показалось, что у тебя глаза светятся. Почти так же, как когда ты лечишь…
«Глаза светились?..»
Тонг растерянно хмурится, оборачиваясь к Сингу и чувствуя, как внутри всё на мгновение замирает.
— Так что происходит, Тонг?