Чтение онлайн

— Как вы себя чувствуете, фру Лангхольм? — спросила булочница.

— Ах, я никогда еще не чувствовала себя так хорошо, — ответила та блаженно. — Я готова вечно ходить в положении!

— Ох, боже избави! — невольно воскликнула жена извозчика Ольсена. Разумеется, она не принимала участия в разговоре, и это просто сорвалось у нее с языка.

— Да, мадам Ольсен родила восьмерых детей! — пояснила булочница. — Так ведь?

Мадам Ольсен кивнула.

— Но живот у меня никогда так не торчал. Я немножко подбирала его.

Фру Лайгхольм с гордостью взглянула на нее:

— Я свое бремя несу прямо перед собой. Это и моему мужу больше нравится. И всего здоровее так — и для матери и для ребенка. Ему тогда больше места. А по-вашему как, фру Хансен?

Дитте не знала, что ей ответить.

— Кстати, послушайте, мне бы хотелось пригласить вас к себе, пока я буду лежать. Вы такая ловкая, за все так умело беретесь. У вас было много детей?

— Я с детских лет нянчилась с ребятишками, — ответила Дитте, смущенная и обрадованная такой похвалой и вниманием.

— А мы рады, что у нас нет детей, — сказала булочница. — Хоть этой-то заботы нет, — чем и как прокормить их! И без того туго приходится.

— Да, вы ведь скоро закрываетесь? Неужто правда, дела так плохи? Нам очень грустно расстаться с вами!

— Да вот, мы бились пятнадцать лет и ничего не нажили. Муж мой хочет пойти в пекаря… По крайней мере, каждую неделю будет жалованье получать.

Дитте держалась в сторонке, — ужасно неловко просить в долг при людях. Понемногу все разошлись, и тогда она подошла со своей просьбой.

— Стало быть, записать, — сказала булочница. — Я уж давно догадалась, глядя на вас. Знаешь ведь своих покупателей. Да, за вами уже есть должок!

— Только до субботы, — попросила Дитте. — Я сдам заказ и расплачусь за все сразу.

— Вообще-то мы больше не отпускаем в долг, — нам не по средствам. Но вам трудно отказать, вы сами такая отзывчивая на каждую нужду. И покупаете только простой хлеб, когда сидите без денег. Большинство же думает: раз в долг, так можно и сладенького. Это ведь большая разница.

Дитте, веселая, с легким сердцем, побежала домой с хлебом. Но в воротах столкнулась со сборщиком взносов за машину, и сердце ее так и упало.

— Я был у вас, — сказал он.

— Ах, у меня сегодня нет денег, — сказала Дитте, едва переводя дух. — Нельзя ли подождать до субботы, — тогда я все заплачу.

— Хорошо, — сказал он. — Но опасно запускать платежи, помните! — Он стоял и посмеивался над ее испугом. — Ну, ну, мы ведь не людоеды! — прибавил он, пряча квитанцию обратно в бумажник.

Как она, однако, перепугалась! Ноги дрожали и положительно подкашивались под ней, когда она подымалась по темной лестнице флигеля.

Старуха Расмуссен уже приготовила кофе Он стоял на печурке, распространяя чудесный аромат. Малютке Георг сидел у нее на коленях, а двое других ребят слушали сказку, стоя возле старухи и жадно глядя ей в рот. Он особенно притягивал к себе их внимание, — ни одного зуба и полон самых чудесных сказок!

Дитте сразу бросилась к швейной машине и погладила ее, словно не веря своим глазам, что она еще тут.

— Да, он сейчас только заходил сюда, сборщик, — сказала старуха Расмуссен. — Но пока он еще очень милостив.

— Я встретила его в воротах и так перепугалась, что едва на ногах устояла. Но я получила отсрочку, как и в прошлый раз. А в субботу, стало быть, необходимо выложить денежки — откуда хочешь бери.

Старуха кивнула с таким видом, как будто об этом только и думала все время.

— Сколько ты уже выплатила за машину?

— Пятьдесят крон, бабушка! — с гордостью ответила Дитте и ласково провела рукой по машине.

— Так будь спокойна, еще слишком рано отбирать ее у тебя. Они выпускают когти, когда большая часть суммы уже выплачена. Пока им просто не выгодно отбирать. Но берегись!.. Знаю я этих продавцов в рассрочку. Они, может быть, нарочно прикидываются такими добродушными, чтобы успокоить тебя. Это как кошка играет с мышкой: вдруг возьмет да и цапнет.

Старуха пуще всего на свете боялась этих «рассрочек». Но Дитте не принимала ее слова всерьез.

— Вы всегда так мрачно смотрите на все, бабушка! — сказала она, обняв старуху за шею.

— Ну, ну, увидим, — отозвалась та.

— Но куда же запропастился дядя Карл? Кофе остынет ведь. Сбегайте-ка за ним, дети! — сказала Дитте, но в эту минуту Карл сам вернулся.

— Тряпичника нет дома, и даже тряпья в его углу не оказалось.

— Должно быть, управляющий вышвырнул его, — предположила Дитте. — Наверное, у него, бедняги, не было денег.

— Я думал, что ему отвели этот угол даром.

— Даром-то даром, только надо было задабривать управляющего.

— Можно нам пойти поиграть во дворе? — спросили дети, когда поели.

— Нет, очень уж там воздух плохой. Я вот приберу в комнате и прогуляюсь с вами. Пойдем в Королевский сад… Нет, впрочем, мне некогда. Но пусть бабушка возьмет вас с собой, когда понесет мою работу.

Дитте вспомнила, что ей надо еще сделать кое-что, пока не принесли новый заказ.

— А в Королевском саду воздух не плохой? — спросили дети.

— Нет, там воздух свежий, приятный.

— Почему же он здесь, у нас, такой плохой?

Этого Дитте толком не знала и ответила:

— Потому что мы бедняки.