Чтение онлайн

Зоя же шла против системы, как и семьдесят процентов населения современной России. Системников ненавидели, считали предателями и изменниками. Основная жизнь кипела под землей, в так называемом Чреве, где мы сейчас и находились. Но тогда, помню, я осознавал, что вернуться к правительству все равно не смогу, хотя бы потому, что ничего не помню.

— Я остаюсь, хочу начать жизнь заново.

Сестра, неожиданно, расплакалась. Крупные слезы бежали по щекам, капая на одеяло:

— Я так счастлива это слышать, — она утерла лицо, тяжело дыша. Было видно, что её грудь распирает от эмоций. — Может и мама тебя простит. Познакомлю тебя с бандой, будем жить как раньше, до того, как ты бросил нас.

Честно говоря, мне до сих пор не до конца известно, что натворил Игнат. Вроде как, в возрасте четырнадцати лет, он решил, что больше не хочет жить как червь. И ушел наверх, поступил куда-то, а потом и вовсе работал на систему. Я не могу его осуждать, да и мы больше никогда не сможем спросить самого Игната о его мотивах, так что остается лишь смириться с этим.

Мне это даже в какой-то степени было на руку, так что можно было познавать мир подземелья заново. О матери я тогда спрашивать не стал, она ведь была не моя. Все мои были давно мертвы, думаю, ещё при взрыве почив смертью внезапной. Но пока сестра была в таких неоднозначных чувствах, я допрашивал её потихоньку:

— Слушай, а ты ведь помнишь, в начале двухтысячных была война? На Ярославль сбрасывали ядерные бомбы. Что было потом?

Зоя нахмурилась:

— Мы тут не все такие образованные, как ты.

— Нет-нет, — я виновато отхлебнул чай, — я сам ни слова не помню, что было дальше. Представляешь?

Сестра, казалось, не верила мне, но отвечала:

— Ядерки тогда не только на Ярославль упали. Их выпустили более миллиона с самых разных стран. И пока они летели, Россия нанесла ответные удары. Так наш мир был почти уничтожен третьей мировой. Странно, что тебя волнует именно эта часть истории.

— А какая должна?

— Та, в которой ты бросил нас, — хмыкнула девушка. — Но вообще ты всегда любил историю. Может быть, твоя память просто пытается восстановиться?

— Да, да, — кивнул я, понимая, что это мой шанс. — Пожалуйста, расскажи больше.

— Ну, — Зоя смотрела куда-то на шкаф, пытаясь выбрать нужный контекст, — после третьей мировой выжило лишь пять процентов населения земли. Ядерная зима, радиация, движение литосферных плит. Короче, мир потерпел ряд изменений, при котором популяция заметно уменьшилась. Забавно, что когда-то ты рассказывал мне все это, а теперь наоборот.

— Да, очень забавно, — отмахнулся я, — а дальше то?

— Дальше прилетели засранцы из космоса, — фыркнула Зоя, — ну, ты не так говорил. От тебя это звучало как: «прилетели спасители рода человеческого». Только где доказательства, что они вообще существуют, а?!

Для жителей современного мира эта тема была очень острой. Прилетели ли гуманоиды, они ли всех спасли? Вообще тогда веры сошли до двух очень противоречивых. Системники верили в пришельцев, простой народ в мутировавших. В людей, что выжили после ядерной зимы, получив при этом довольно необычные изменения. Такие, как мой магнетизм. Была, правда, и ещё один вид мутировавших, но о них позже. Я ведь тогда я почти ничего не понимал, но мотал на ус каждое слово.

— Так, ты права, вообще бред эти засранцы из космоса, — поддакнул я, заметив округлившиеся глаза сестры. — А дальше?

— Ну… — она даже покраснела, видимо, не ожидав того, что я поддержу её слова. — Тут мы с тобой поругались и ты не рассказывал дальше. Вроде люди продолжали свое развитие, но теперь с самых низов. Предки буквально жили ради размножения, так были утеряны многие народы. Да даже негров осталось так мало, что рождение нового — целый праздник. Хотя, наверное… рождение любого нормального человека — праздник.

— А кто создал систему? — спросил я, чхав на этих негров. — Гуманоиды?

— Ну, точно неизвестно, — пожала плечами Зоя. — Тебе лучше поговорить об этом с кем-то умным. Познакомишься с парнями, они тебе все расскажут нормально. Мое дело маленькое — ноги раздвигать, хотя, что бы вы без меня делали?

Тогда я, конечно, представлял себе все так, что женщин сейчас считают за мясо, но, черт, как же я ошибался. Репродукция стала такой роскошью, что были целые профессии рожениц. Иногда родители из Чрева, держа на руках дочь, отдавали её системе, зная, что пусть и рожая каждый год, она получит хорошую жизнь, в уюте и безопасности. Так что девушек для секса осталось настолько мало, что за любой акт приходилось платить. Не всегда деньгами, но представительницы прекрасного пола отлично на этом зарабатывали.

И тогда я думал, что Зоя плохо живет — землянка и старая мебель были обманчивы. Но это смотря с чем сравнивать. Да, если с моей жизнью в двухтысячных — сестру впрок было пожалеть. Но сравнив с жизнью остальных в этом Чреве — Зоя была элитной проституткой с личным жильем и всеми условиями для нормального существования.

— Так… сколько я здесь? — спросил, наконец обнаружив в своем подсознании вопрос, при котором не чувствовал себя умственно отсталым.

— Три недели, — Зоя прилегла на мое плечо, тяжело вздыхая. — Тебе повезло, что твоя сестра такая добрая и любящая.

— Действительно повезло, — неловко улыбнулся я, поглаживая её по плечу. Тогда я подумал, что это медицина шагнула вперед, что мои раны так быстро зажили, хотя, конечно, тут больше помогал молодой организм, ну и, конечно, полноценный уход вместе с систематическим лечением. — Зой, и что теперь делать?

— С чем? — не поняла та.

— С системой, с новой жизнью, новым мной.

Девушка отстранилась и встала, направляясь к шкафу.

Она бросила в меня какими-то тряпками, пока доставала такие же для себя. Я рассмотрел предложенную одежду, но не нашел в ней ничего странного. Широкие теплые штаны, большая футболка, теплая широкая кофта, носки, трусы и… балаклава.

— И что? Просто сменим мне гардероб? — усмехнулся я.

— Нет, мы сходим кое-куда, — сказала сестра, натягивая на свои стройные ноги коричневые брюки. — Хочу, чтобы ты кое-что увидел. Раньше я пыталась привести тебя в чувство, пыталась показать систему с другой стороны, но ты… предпочитал либо слепо ей верить, либо закрывать глаза на её несовершенства.

Что ж, это была отличная идея. Зоя такой человек, авантюрный, импульсивный. Тогда, ещё в первую встречу, я решил, что она замечательная. Что этого человека не смогли испортить ни окружение, ни образ жизни, ни бесчисленные члены, прошедшие через неё. И отчасти так и было. Зоя, спустя всю мою жизнь в современном мире, стала настоящим лучиком света, согревающим в непогоду.