Динка
Шрифт:
Глава 13
Новые планы
Динка сидит на утесе и весело болтает:
– К нам дядя Лека приезжал! Он сказал, что мы с Мышкой молодцы и что Виктор Николаевич на нас не сердится!
– А чего ему сердиться! На чужой каравай рта не разевай! Дружбу разбивать нельзя! – серьезно говорит Ленька.
Заходящее солнце освещает большой камень Стеньки Разина. На камне сушится сорванная трава, а внизу, у входа в «пещеру», горит маленький костер и в котелке варится картошка. Ленька, сидя на корточках, подкладывает в огонь щепки.
– А я вашего Костю видел... у Митрича... И дедушка Никич твой там был, – говорил Ленька.
– Зачем? – удивляется Динка.
– Так, верно, зашли... Никича-то я часто у рыбаков вижу, а вот Костю в первый раз... Я испугался да скорей ушел! – тыкая ножом картошку, говорит Ленька.
– Костя ничего не сказал. Они с Катей уже совсем помирились. Катя такая веселая стала и ко мне ничуточки не придирается... А мама вчера опять с последним пароходом приехала! – рассказывает Динка.
Ленька стягивает рукава и, захватив ими котелок, снимает его с огня.
– Сейчас картошку есть будем! – сглатывая слюну, говорит он.
– Давай! – весело соглашается Динка и, усевшись поудобнее, ждет.
Ленька выливает воду из котелка и кладет на камушек жестянку с солью.
– Ну, давай мне! – заглядывая в котелок, говорит Динка.
– Погоди, она горячая... Пальцы обожжешь!
Ленька вынимает одну картошку и кладет на камушек.
– Вот остынет, тогда и будешь есть.
– А ты?
– Сейчас и себе остужу, – говорит Ленька, вытряхивая из котелка еще три картошки.
Ленька не ел со вчерашнего вечера. Утром, потолкавшись на пристани и не заработав ни копейки, он пошел к Митричу. Но у Митрича были Костя и дедушка Никич. Договориться насчет продажи рыбы не удалось, и Ленька снова пошел на пристань. Утренние пароходы уже прошли, и никто не нуждался в его услугах, а голод начинал мучить все сильнее... Базарная площадь тоже опустела, торговки разошлись, и только кое-где одна-две еще сидели с семечками. Ленька вспомнил, что вчера мужики грузили на лодку картофель и у одного из них лопнул мешок. Пошарив около мостков, он нашел завалявшиеся в песке четыре картофелины и пошел на утес.
Слушая болтовню Динки и подкладывая щепки в огонь, мальчик нетерпеливо ждал, пока сварится картошка, и думал о том, что завтра надо во что бы то ни стало проехать «зайцем» в город и постараться заработать себе на хлеб.
– Ну, ешь, – сказал он, придвигая к Динке картофелину.
Динка, обжигаясь, неумело чистит кожуру и, макая картошку в соль, спрашивает:
– А хлеба у тебя нет?
– Да вот... не купил я... – вздыхает Ленька.
Динка тревожно вглядывается в бледное лицо товарища и, вспомнив тот день, когда он обещал ей накупить всякие подарки, тихо спрашивает:
– Ты еще не забогател, Лень?
– Нет еще. Вот завтра поеду в город... может, работу какую найду... Иной раз привезут чего-нибудь в лавку, ну, лавочник и зовет: кто, мол, хочет таскать. А то просто на базаре кухарка али барыня накупит всякой провизии, а нести ей тяжело, и тоже просит: «Поднеси, мальчик»... Работа найдется... Вот поеду завтра... – глотая горячую картошку, говорит Ленька.
– А сегодня никто тебе не сказал: «Поднеси, мальчик»? – задумчиво спрашивает Динка.
– Сегодня я поздно пошел. Раз – то, что ночью не спал, захолодал, как лягушка, а два – то, что к Митричу ходил; думал, он рыбу пошлет продавать, а Митрич ничего не сказал... Ну, а пароходы прошли... – рассказывает Ленька.
Динка заглядывает внутрь Ленькиной пещеры и мысленно представляет себе, как, съежившись, сидит тут ночью захолодавший, как лягушка, Ленька.
– Лень! – быстро говорит она. – Я тебе дам свое одеяло. Оно у меня под простыней лежит. Это старое одеяло, я еще родилась в нем...
– Что ты! Из дому вещи таскать... Я вон травы высушу и подстелю себе. А заработаю, так куплю на толкучке и одеяло, – решительно отказывается Ленька.
– Нет, я принесу все равно! И ты мне даже не говори! Что ты все поперек да поперек! – сердится Динка. – Не хочу я, чтоб ты как лягушка был! Идем сейчас!
– Куда? – оторопело спрашивает Ленька.
– Домой! Я одеяло тебе вынесу! Идем! – вскакивает Динка.
– Да что ты как смола... Вот привяжется с чем-нибудь... Что ты за человек такой? – удивляется Ленька и, вдруг подавившись картошкой, заразительно хохочет: – Ой, не могу! Картина!
– Чего ты? Ну, чего ты? – тормошит его Динка.
– Ой, я... – хохочет Ленька и, опрокинувшись навзничь, дрыгает ногами. – Ой, я... вспомнил, как ты... на бороде... повисла... Ха-ха!
– Хозяина, да? – фыркает Динка.
– Ой... ой... сама повисла... а сама кричит: «Робя... робя...» Ха-ха-ха! – задыхаясь от смеха, вспоминает Ленька.
– Ну а что ж! А что ж! Я же долго висеть не могу! А потом он меня за волосы схватил... – трясет его за плечо Динка.
– Ой, погоди! Слышь... – Ленька вдруг садится, и лицо его сразу делается серьезным. – Слышь, Макака, я вчера того Васю видел. Ну, грузчик, который в тельняшке был... Они пароход «Надежду» разгружали, а я так стоял...
– Ну, и чего этот Вася?
– Он узнал меня и спрашивает: «Ну, как живешь, Воробей? Где, грит, сестренка твоя?»
– Сестренка! – смеется Динка.
– Ну да! Это он про тебя. И тоже посмеялся насчет бороды, а потом и говорит: «Твой хозяин сюда боле не заявится...»
– Не заявится? – радуется Динка. – А куда же он заявится?
– Да ничего он больше не сказал... Тут как раз капитан подошел... Хороший капитан! Все грузчики его хвалят. Сроду он с ними не торгуется... Ну, я постоял да пошел... Вот бы и правда не вернулся мой хозяин!.. – мечтательно протянул Ленька.
– А тебе что? – вскинулась вдруг Динка. – Ты ведь на утесе теперь... Как увидишь баржу, так и спрячешься. А придет он, я его опять за бороду! – расхрабрилась Динка.