Чтение онлайн

— Товарищ Сталин,— заледеневшие губы плохо повиновались ему.

Сталин отмахнулся от него как от надоедливой мухи и, не поздоровавшись, сразу же подошел к Медведю.

— Спрятался, мерзавец! — голосом, пропитанным ненавистью и злостью, вскричал Сталин и, размахнувшись, наотмашь ударил Медведя по широкоскулому лицу с такой силой, что плотно надетая ондатровая шапка слетела с головы чекиста.

Медведь обреченно стоял с обнаженной головой, с ужасом глядя на Сталина и понимая, что с этого мгновения он уже перестал быть человеком.

— Где Запорожец?

— В Хосте, на отдыхе, товарищ Сталин,— с трудом выдавил из себя Медведь.

— «На отдыхе»! — зло передразнил его Сталин.— Все вы здесь, как я посмотрю, на отдыхе! А кто будет за вас охранять завоевания диктатуры пролетариата и его вождей? Вы не чекисты — вы недоноски!

И, круто развернувшись, пошел к выходу, у которого ждал целый кортеж машин. Прошло несколько минут — и машины по оцепленным безлюдным улицам, расчищенным еще накануне от снега, устремились к Смольному.

На ступеньках, ведущих к главному входу в Смольный, вперед неожиданно вырвался Ягода. Он выхватил наган, чем немало встревожил Сталина, которому померещилось, что разделанный им накануне «под орех» первый чекист разрядит оружие в него. Но тот, опережая процессию высшей элиты, шествующей через сплошной строй вооруженной охраны, тигриным прыжком достиг двери и, размахивая наганом, ворвался в здание, визгливо крича:

— Все — к стене! Руки за голову!

— Ягода вошел в раж,— бросил Сталин идущему рядом с дам Молотову.— Он, видимо, возомнил, что штурмует Зимний.

— Типичный позер,— зная, что Сталин изрядно распек Ягоду, подхватил Молотов.— Посмотрим, каковы будут результаты его суетливости.

— Каковы бы ни были результаты, будем считать, что песенка его спета,— твердо сказал Сталин.— В перспективе надо подбирать на его место нового наркома. На таких постах нельзя держать слишком уж продолжительное время.

— Мудрое решение, Иосиф,— одобрил Молотов.— Давно пора. Если еще учесть его любовные шашни…

— Да. Этот плут слишком увлекается охотой на чужих жен. Типичный мартовский кот, а не нарком.

Они уже шли по нескончаемо длинному коридору Смольного с таким энтузиазмом, словно там, в конце его, их ожидало нечто праздничное и желанное. В толпе приближенных почти совсем утонул схожий с мальчишкой-подростком Николай Иванович Ежов, которого тем, кто его видел впервые, хотелось назвать просто Колькой.

Почти все близкое окружение Сталина состояло из людей, не превышающих его ростом. Сталин не любил смотреть на собеседника снизу вверх и, если это случалось, чувствовал себя, несмотря на необъятную полноту своей власти, униженным и даже оскорбленным. Что касается Ежова, то он даже в сравнении с невысоким вождем выглядел жалким карликом.

Грозная процессия поднялась на третий этаж, к кабинету Чудова.

— Вот здесь, товарищ Сталин,— сказал тот глухо и виновато.— Здесь мы увидели Сергея Мироновича лежащим вниз лицом. Голова — в луже крови. У меня как раз шло совещание. Услышали выстрел, бросились к двери. Не сразу смогли открыть — он лежал почти под дверью.

Чудов продолжал говорить, и по лицу Сталина могло показаться, что он слушает с предельным вниманием. На самом же деле Сталин почти не воспринимал тех слов, которые произносил сейчас Чудов, тем более тех подробностей, которые он приводил. Сталин воспринял лишь то, что Киров был убит вот на этом самом месте, и все мысли его сейчас были заняты собой: вот так же запросто могут убить и его, когда он будет подходить к дверям своего кремлевского кабинета, или подниматься на крыльцо своей дачи, или когда будет садиться в машину. А разве не могут убить прямо сейчас, прямо здесь, в этом же месте, где уложили Мироныча? Охрана? А что охрана? У Кирова тоже была охрана.

И, как бы откликаясь на эти его думы, Чудов продолжал:

— Борисов, телохранитель товарища Кирова, встретил его в шестнадцать часов тридцать минут в вестибюле главного подъезда, пошел за ним, но отстал. А когда приблизился к повороту в малый коридор, услышал выстрел, потом второй. Убийца, Николаев, хотел покончить с собой, но промахнулся. Рядом с ним валялся револьвер.

Сталин резко оборвал Чудова:

— Рассказчик вы неплохой, но, кажется, забыли, что дела вершатся не длинным языком. Вы же считались другом товарища Кирова, как и этот ротозей и бездельник Медведь; что же вы не уберегли своего друга?

Чудов подавленно молчал.

— Ладно,— отчеканил Сталин.— Мы приехали не байки слушать, а дело делать. Ведите нас в свой кабинет.

Чудов открыл дверь, и Сталин повелительным жестом показал ему, чтобы он вошел первым. Не раздеваясь, Сталин уселся в кресло, сняв с головы шапку. Все остальные сесть не решились и продолжали стоять.

— Кто этот подлец Николаев? — спросил у Медведя Сталин.

— Николаев Леонид Васильевич, тысяча девятьсот четвертого года рождения,— будто зачитывая анкету, поспешно отвечал Медведь.— Родился в неблагополучной семье. Отец был хроническим алкоголиком. Ребенок был ненормальный, ходить начал только с четырнадцати лет. Окончил шесть классов. В партию вступил в тысяча девятьсот двадцать четвертом году, по ленинскому призыву…

— По ленинскому призыву! — вскипел Сталин.— Напринимали тут всякой мрази по ленинскому призыву! Законченных алкоголиков! Террористов-бомбометателей! Шизофреников всяких! Доброхоты! Гуманисты слюнявые! Вы, Чудов, куда смотрели?

— Я тогда в Ростове работал,— сконфуженно ответил Чудов.

— Это не алиби! Продолжайте, Медведь!

— Восемь лет назад медкомиссия освободила его от призыва в Красную Армию,— торопливо заговорил Медведь, но Сталин вновь прервал его:

— По какой причине?

— Обнаружили признаки вырождения: обезьяньи руки, короткие кривые ноги, удлиненность туловища. Кроме того, психически неустойчив, вспыльчив, крайне обидчив и честолюбив.

— У вас тут вся ваша знаменитая парторганизация с явными признаками вырождения! — почти радостно заключил Сталин.— Умеете лишь кичиться своими мнимыми заслугами, а за душой нет ни черта! Кем работал этот Николаев?

— Перебрал много должностей, долго не задерживался по причине склочного характера. Одно время был инспектором областной рабоче-крестьянской инспекции, а в последнее время — инструктором историко-партийной комиссии.