Диктатор
Шрифт:
— Да, я очень люблю мужа,— не дала ему закончить Лариса.— И не надо меня предупреждать.
На лице Олега застыла печаль: Лариса ударила его в самое уязвимое, самое больное место…
Они вышли из ресторана, и Лариса порадовалась тому, что, хотя еще и не стемнело, на привокзальной площади они слились с толпами пассажиров и прохожих.
У машины он благодарно склонил голову и медленно поцеловал ее руку. Лариса почувствовала прикосновение его шелковистых курчавых волос.
— А вы по-прежнему волшебно красивы,— растроганно сказал он ей перед тем, как они сели в машину,— И я не устаю проклинать судьбу за то, что она так жестоко разъединила нас.
— Не надо сетовать на судьбу,— мягко возразила она.— Всегда и во всем виноваты люди.
— Я счастлив, что мы встретились.— Голос его звучал трогательно и искренне.— И лишь в одном я обижен на вас.
— В чем же? — живо поинтересовалась Лариса.
— За все это время вы ни разу не назвали меня по имени. Может, позабыли?
Она ответила ему добрым взглядом:
— Нет, не забыла, вещий Олег…— и попросила остановить машину на перекрестке Покровки и Лялина переулка.
— Я надеюсь на вас,— шепнул ей Олег.
— Я постараюсь,— так же тихо ответила она.
Выйдя из машины, Лариса чисто случайно взглянула на ее номер, прикрепленный к кузову сзади. И широко раскрыла глаза: он был дипломатический…
Лариса входила в свою комнату с таким тяжелым и горьким чувством, будто беда, нависшая над Тухачевским и над нею самой, уже свершилась. Сверток с тюлем и шторами и даже забавная лошадка сейчас уже не вызывали у нее той радости, которая светилась в ее душе, когда она вышла из магазина и представила себе, как счастливо заблестят глазенки Жеки, когда она выхватит лошадку из ее рук и усядется на нее. Она еще никак не могла отойти от внезапной, выбившей ее из привычной колеи, ошеломившей ее встречи, и это отчаянное состояние настолько отчетливо отпечаталось на ее лице, что Андрей взволновался:
— Что с тобой, Ларочка? На тебе лица нет.
— Ничего, Андрюша, я просто устала. Еле добралась из центра с этими покупками. Толкучка, сущий ад.
— Но отчего ты не взяла такси?
— Ты же знаешь, что такое московское такси? Да и денег осталось в обрез.— Она покраснела оттого, что говорила неправду.— А где Женечка?
— Побежала к Берте Борисовне. А какая чудесная лошадка! Сам бы хотел иметь такую.— Андрей взял игрушку в руки.— Сейчас позову Жекулю, вот радости-то будет!
Лариса облегченно вздохнула: кажется, сошло, она ничем не выдала себя. Она глянула в зеркало, и ей показалось, что на нее смотрит оттуда совсем незнакомая ей женщина.
Дверь распахнулась, и в комнату стремглав влетела Жека. Увидев лошадку, она просияла, как сияют дети, радуясь тому, что жизнь прекрасна, что эта жизнь — их жизнь, и что у них есть такие чудесные, любящие мама и папа, и что родители так точно могут угадывать их желания. Жека схватила лошадку обеими ручонками, лихо уселась на нее и принялась качаться.
— А поблагодарить мамулю? — напомнил Андрей.
— Ой, мамочка, это я от радости все-все позабыла! — И она кинулась к матери, смешно чмокнув ее в губы и щеку.
Лариса взяла ее на руки и крепко прижала к себе, мысленно благодаря дочь за то, что она помогла ей хоть чуточку справиться со своими нервами.
— Ты знаешь, Андрюша, я не выдержала, купила вот это.— Она развязала свертки с тюлем и шторами,— Будешь ругать меня?
— У тебя превосходный вкус,— одобрил Андрей,— Вот только в народе говорят, что заранее покупать — недобрая примета. А вдруг передумают с ордером?
— Но ты же не веришь ни в сны, ни в приметы.
— Это точно, я верю только в человеческий разум. И верю еще, что ордер на квартиру получу. Это будет тебе моим подарком на Первомайский праздник.
— Прямо не верится!
И тут что-то тревожное подкосило ее радость. «Первомайский праздник! До него осталось всего несколько дней! — Все похолодело в душе Ларисы.— Значит, Тухачевский будет занят военным парадом! И ты не сможешь связаться с ним». Она едва не потеряла сознание от предчувствия грозно надвигавшейся беды.
— Да ты совсем больная! — встревоженно воскликнул Андрей.— Приляг, я быстро соображу ужин.
— Спасибо, милый, но я по дороге перекусила, сыта. К тому же очень кружится голова.
Он подошел к ней, нежно поцеловал.
— Ты пила вино? — удивился он.
— Да, на работе,— казня себя за то, что принуждена лгать, смущенно ответила Лариса,— Отмечали день рождения подруги, выпила капельку за ее здоровье…— Она стала противной самой себе.— А ты что, недоволен?
— Нет, почему же.— Андрея успокоил ее ответ,— По такому случаю можно бы и не капельку. И все же тебе надо хоть немного перекусить.
Спать в этот вечер не хотелось, и хотя Лариса сделала вид, что уснула, тревога не давала забыться, тревога стучала в виски, ее то знобило, то обдавало жаром. Она не переставала перебирать в уме возможные варианты встречи с Тухачевским, но ничего путного не приходило в голову.
Убедившись, что Андрей крепко спит, она осторожно вытащила из сумочки пакет и спрятала его под диван, решив на следующий день перепрятать его в более надежное место…
Утром, идя на работу, Лариса решилась на отчаянный шаг: подойдя к телефону-автомату и убедившись, что вблизи нет желающих позвонить, пальцами, дрожащими от волнения, стремительно набрала номер квартирного телефона Тухачевского. Раздались длинные гудки. Лариса тщетно ждала, что кто-нибудь возьмет трубку. Предположив, что ошиблась номером, она позвонила еще раз. И снова никто не ответил. Лариса решила в течение дня непременно дозвониться до маршала, Нины Евгеньевны или их дочери Светланы и как-то убедить кого-либо из них встретиться с ней в условленном месте. Но, как на грех, телефон молчал и днем и вечером. Воспользовавшись тем, что Андрей дежурил в редакции по номеру, она вышла к уличному телефону даже после полуночи, но результат был все тот же, и она снова провела беспокойную бессонную ночь.