Чтение онлайн

— Завтра? Отлично. — Хозяева именно так и планировали. Все осмотрели?

— Да, пожалуй… Ладно, там по ходу работ уж сами все решите, понадобится — обращайтесь за консультацией, всегда рад помочь! Господи… — Говоривший едва не споткнулся, даже шляпа слетела в траву, пришлось поднимать, нагибаться. — Что тут у вас такое, цепи, что ли?

— Да не обращайте внимания — какого тут только хламу нету! Да… — Филимон осклабился и, сунув руку в карман спецовки, вытащил небольшой конвертик. — Вот вам за консультацию и вообще — за содействие. Хозяева наказали передать.

— Покорнейше вас благодарю! Ну, что — даст бог, еще свидимся. Пойду.

— Да-да, я вас провожу.

Оба повернули обратно, скрывшись за углом старого барака, скалившегося темными провалами окон, словно позеленевший от времени череп — глазницами. Вот в один из этих провалов Михаил, не долго думая, и запрыгнул, а уж там пробрался по коридору к дальним окошкам, выглянул — собеседники как раз выходили к воротам… Которые уже закрывались вслед за только что отъехавшим автомобилем. То ли «Волга», то ли что-то покруче…

Ага — вот и кирпичи, и… гауптвахта! Действительно, чем-то похоже: строгое кирпичное здание, как видно, недавно выстроенное, одноэтажное, приземистое, без всяких архитектурных излишеств. Окна из темного стекла забраны фигурными решетками, выкрашенными в матово-черный цвет, дверь тоже черная, металлическая. Интересно, что у них здесь? Караульное помещение? Офис? Наверное, и то, и другое, но на гауптвахту смахивает сильно — прав шоферюга, подметил верно.

Ага! Вот и охранники — не густо, не густо, всего-то трое, включая того, в спецовке — Филимона, который тут и был, судя по всему, за старшего. Двое других — ничем не примечательные качки-станичники, из таких обычно получаются либо мелкие бандиты, либо охранники, либо водители при среднего масштаба шишках: одинаковые короткие стрижки, курточки, штанишки спортивные, одинаковые мысли: «крутая» тачка, «много бабла» и «зажечь в Турции» — предел жизненных мечтаний.

— Значит, Гоша, ты сегодня — по периметру, — смачно зевнув, Филимон принялся распределять дежурства. — А ты, Василь, как понимаешь, — здесь. На воротах, ну и присмотришь, знаешь, за кем.

— А что, их разве не заберут?

Так-так-так! Миша тотчас же навострил уши!

— Не сегодня. Завтра, может быть. Опасно сейчас светиться — повсюду пацана какого-то ищут.

— А тут их не опасно держать? Вдруг менты? Скажут, откройте-ка…

— Не скажут. А скажут — ты тоже скажи, что ключи у меня. Приеду, разрулю. Все! Что-то ты больно разговорчивый стал, Василь, а? Надоело? Или платят плохо? Так не стесняйся, скажи.

— Да нет, что ты, Филимон, что ты! — охранник резко пошел на попятную. — Я так просто спросил.

— А ты не спрашивай, а исполняй. Спрашивать потом будешь, когда начальником станешь… может быть.

Ухмыльнувшись, Филимон достал сигарету и закурил. Задымил и один из охранников — Василь. Гоша же, похоже, что табаком не баловался.

— Ну, собака поела? — сплюнув, осведомился старшой.

— Поела, наверное… — Паша пожал плечами. — Пойду, посмотрю… Пса-то потом у ворот привязать?

— Зачем? Пущай по территории бегает, местных прохиндеев пугает — заколебали уже тут шастать. Скорей бы забор доделали…

Охранник ушел в «караулку»… или «гауптвахту»… и почти сразу же вывел оттуда огромную немецкую овчарку на длинном поводке.

— Ну, Мадрас, погуляй… — наклонившись, мордоворот отцепил собачинищу, и та, помахав для начала хвостом, вдруг насторожилась, повела мордой в ту сторону, где прятался Миша, зарычала, пару раз гавкнула и вдруг опрометью бросилась к бараку.

Ратников даже предпринять ничего не успел, как овчарища, ловко запрыгнув в окно, встала перед ним, угрожающе щеря зубы!

Тьфу ты! Вот это называется — попал! И не дернешься…

— Тихо, Мадрас! Сидеть!

Собака послушно села, а к Мише уже подходили двое — Гоша и Василь. Филимон же дожидался снаружи.

— Ага! Попался, ворюга. Счас будем морду бить. А ну, вылезай!

— Ох, мужики, мужики, — исподлобья посмотрев на задержанного, старшой сокрушенно покачал головой. — Как вы уже заколебали, а?! Ловишь вас, ловишь… А вы все лезете, лезете!

— Я только хотел путь спрямить!

— Счас мы те спрямим!

— Тихо, парни! Вам что, слово дали?

Дождавшись, когда бойцы заткнулись и смущенно потупились, Филимон спокойно продолжал дальше:

— На бомжа вроде не похож… Слышь, мужик, ты вообще — кто? Отдыхающий?

— Отдыхающий.

— А у кого остановился?

— Ни у кого. К сыну в лагерь приехал. Говорю же — путь хотел спрямить.

— Ага… в лагерь, значит, — покладисто покивал Филимон. — Что ж, бывает. Придется штраф заплатить — здесь частная территория.

— А… а много? И — можно ли в рублях?

— В рублях даже лучше будет, — начальник охраны поощрительно ухмыльнулся. — Пятьсот рублей — и гуляйте себе за ворота. Иначе будем с милицией разбираться — намного дороже выйдет.

— Пятьсот рублей, говорите? — с облегчением переведя дух, Ратников вытащил из кошелька пятисотку… — Вот, пожалуйста.

— Спасибо, — Филимон только что не поклонился. — Квитанцию вам выписывать, уж извините, не будем. Идемте за мной…

И тут вдруг зазвонил телефон, не у Миши — у старшого. Не вовремя зазвонил, блин…

— Сестричка наша явилась, — сказав пару слов, Филимон убрал трубку. — Срочный анализ сделать надо… Ладно, пошли.

Василь отворил небольшую железную дверцу — кроме ворот, оказывается, была и такая. Ратников посторонился, галантно пропуская во двор пришедшую молодую даму в летнем белом платье и легкой косыночке, с глазами…

Глазами-то они и встретились!

Михаил сразу узнал Алию — ту самую медсестричку, преступницу, едва не погубившую когда-то Артема и отделавшуюся условным сроком!