Чтение онлайн

– Привет, Марин. Ты где была днем?

– Привет. По делам моталась, – равнодушно пожимаю плечами, не раскрывая истинного местонахождения. Не нужно ей этого знать. – Почему не сказала вчера, что ко мне собиралась?

Девчонка вздыхает, и только сейчас я замечаю, как опухли светлые голубые глаза. Как будто она плакала несколько часов подряд.

– Я не собиралась. Только утром Матвей меня довел, и я сбежала. Не знала куда пойти. Марк был занят, я поехала к тебе, – тонкие пальцы Ланы тянутся к боксу с салфетками, достают одну и начинают нервно складывать.

При воспоминании о ее брате меня и саму начинает одолевать угасшая злость.

– Я вчера имела счастье познакомиться с твоим Матвеем.

Лана вскидывает на меня сочувствующий взгляд.

– О, Боже. Надеюсь, он вел себя нормально?

Хмыкаю, занимая руки приготовлением коктейля. Четкие картинки того, как самоуверенный ублюдок откровенно лапал меня, проносят под кожей покалывание.

– Ну как тебе сказать. Похоже твоему братцу не занимать самовлюбленности. Давно не встречала настолько отвратительных личностей, прости.

И это если учесть, что в своей жизни видала много разного, все же ее братец возглавляет топ говнюков.

На лице блондинки отражается неприкрытое удовлетворение, будто я сказала что-то волшебное.

– Наконец-то хоть кто-то разделяет мою точку зрения. Все девушки, кого я знаю, готовы на колени перед ним падать. А я не понимаю почему! Он же грубый, мерзкий! Марин, Матвей не позволяет мне завести друзей. Потребовал с тобой познакомить, и я боюсь, что теперь он и нам запретит общаться.

Голос Ланы срывается, и подняв глаза, я вижу, как ее подбородок начинает дрожать. Ну вот, снова слезы. Пододвигаю к ней мохито и, преодолевая личностный барьер, обхватываю ее прохладную ладонь.

– Перестань, Лан. Кто он такой, чтобы запретить это? Успокойся, я не собираюсь вестись на поводу у твоего засранистого братца.

– Ты его не знаешь, Рина! Если он захочет, может и вовсе в комнате меня закрыть, проходили и не раз.

Если раньше было предположение, что девчонка преувеличивает, наговаривая на брата, то после вчерашнего я увидела картину целиком. В Матвее нет даже доли того тепла, которое присуще его сестре. Не знаю, что его таким сделало: наличие денег и вседозволенности или же внутренняя сломленность, но то, что для парня не существует рамок – это факт.

– Я знаю одно: что не собираюсь падать перед ним на колени и предавать тебя. У тебя, в конце концов, есть отец, способный сам решить с кем тебе общаться. А уж точно не Матвей.

Знакомая грустно улыбается, награждая меня тем, что кладет сверху на мою руку свою ладонь.

– Пообещай, что не оставишь меня, Марин! Ты единственная, кто не боится его и не раздвигает перед ним ноги. Если я лишусь еще и тебя, то не смогу пережить это.

В женском голосе столько неподдельной мольбы, что на мгновение мне кажется, что для нее действительно нет ничего важнее того, чтобы хотя бы кто-то предпочел ее братцу именно ее.

Осторожно забираю руку, чувствуя, как близость девчонки заставляет внутри меня что—то шевелиться, и треплю Лану по волосам, как делаю всегда, когда хочу подбодрить.

– Обещаю. Твой Матвей вызывает во мне только самые неприятные чувства. И даже если он сильно захочет, поссорить ему нас не удастся!

Марина

– Пойдем! – перекрикивая сумасшедший гам, Саша тащит меня за руку сквозь толпу.

Народ поглощен ожиданием предстоящего зрелища, на которое меня и вытащил сегодня друг Матвея. Оказывается, говнюк активно принимает участие в боях без правил и до своего отъезда являлся чуть ли не основным победителем. Слышала, что в последнее время он начал сдавать позиции, а сейчас решил вернуть себе титул первенства.

Отказаться от подобного представления я бы не смогла. Не раз была свидетелем уличных драк, да и сама за себя стояла в детском доме, если находились те, кто хотел казаться сильнее, но на настоящем бое еще не бывала.

Мне буквально передавалась эта атмосфера всеобщего куража. Одни скандировали «Рэдж», другие, рьяно перекрикивая их, орали «Кэш». Народ визжал, пил и, как я успела заметить, делал немалые ставки.

Я стараюсь осторожно продвигаться между оголтелой молодежью, чтобы не пасть жертвой слишком рьяных болельщиков. Рука Саши крепко сжимает мою ладонь, а потом вдруг отпускает, когда мы, наконец, выбираемся из эпицентра и, пройдя по небольшому коридору, входим в одну из комнат.

Матвея я замечаю сразу. Да и не заметить наполовину обнаженного парня в небольшой комнате с железными шкафчиками для переодевания просто невозможно.

Бывший чемпион стоит к нам передом и закрепляет на ладонях красные кожаные перчатки. Невольно пробегаюсь глазами по подтянутому крепкому телу. Не сказать, что он слишком накачен, скорее наоборот. Худощав, даже слишком как для бойца. Я даже на мгновение колеблюсь, способен ли этот парень победить кого-то с гораздо более мощной мышечной массой.

Но тем не менее, мышцы живота и рук четко очерчиваются под блестящей от капелек пота кожей. Белые шорты низко висят на бедрах, не оставляя мне шансов обойти вниманием косые мышцы живота, прячущиеся под резинкой. Вздергиваю взгляд вверх, отрываясь от созерцания его персоны, и сталкиваюсь с дерзкими глазами, выжигающими во мне дыру.

– Заценила, Ри? – подонок скалится в довольной ухмылке и подходит к нам с Сашей. – Здорова, Рыжий.

– Здорова, Кэш, готов?

– Еще бы. Я полгода мечтал кого-нибудь убить, – в хриплом голосе нет и толики страха, только неприкрытое предвкушение. Матвей поворачивается ко мне и вопросительно вскидывает бровь. – Ты не ответила. По-моему, ты только что кончила, облапывая меня глазами.

Фыркаю в ответ на его самодовольный вид.

– В тебе нет ничего такого, чего бы я не видела в других, Матвей. Не стоит набивать себе цену, – а потом склоняюсь и говорю ему на ухо так, чтобы это слышал еще и Саша: – И если ты думаешь, что кончаю я настолько тихо, что ты даже этого не услышал, то очень ошибаешься. Только вот проблемка: тебе никогда не узнать, как это происходит на самом деле.

Отстраняюсь, на мгновение потеряв бдительность и забыв с кем имею дело. Матвей рывком притягивает меня к себе за шею и упирает собой в один из ящиков. В поясницу больно вонзается небольшой ключ, а влажные губы самым хамским образом утыкаются мне в ухо: