Чтение онлайн

Нахожу недорогую гостиницу и оставляю Леху там. Дело не в цене, а в конспирации. Привожу Лехе все, что у меня есть на Анвера. Валера еще кассет подкинул. Леха поверить не может. Верит наконец.

— Ну, я не знаю, босс. — Леха расстроен, сидит на гостиничной койке, схватившись руками за голову. — Я б до такого никогда не додумался. Что делать будете?

— Что делать буду? — Я не сдерживаюсь и почти кричу: — Буду херачить всех этих козлов до последнего!

Леха тоже разозлился. Ведь и он столько раз подставлялся за чужие интересы. И он согласен со мной.

— Будем с ними разбираться, босс. Уроды вонючие!

Сегодня наш день, и все к нему серьезно готовятся. Люди Валеры станут вести запись встречи. В конце должны появиться и мы с Лехой. Каждый знает, что должен делать, и остается только ждать вечера.

В зимних сумерках выдвигаемся на передовую. Наша цель — дом в пригороде. Все подходы и подъезды изучены заранее. Сегодня в дом заявится много всякой публики. Хорошо бы, чтоб и Анвер приехал. У меня с собой имелось только два ПМ с глушителями, привезенные из Харькова, но Валера, классный парень, и здесь помог, снабдил израильским автоматом «узи». К нему и глушак есть. Еще у Лехи и у меня по три гранаты. Портативная рация. По ней разведчики сообщат, когда можно начинать операцию.

Сидим в моем «мерсе» и молчим. Все слова сказаны — остается ждать сигнала. Снова говорить о том, какой Анвер ублюдок, — себе вредить. Молча проверяем оружие. Время будто замерло. А говорят, время — это река. Не река, а колодец. Из него можно или напиться, или утонуть…

На улице погода мерзкая. Дует ветер, падает мокрый снег, тут же становясь грязной слякотью. Видимости никакой, но для меня в самый раз. Нас не увидят перед домом, а я и в темноте вижу замечательно…

Рация оживает — вызывают. Отвечаю.

— Можно начинать, — слыша искаженный помехами голос.

Кажется, это Андрон — помощник Валеры.

— Уезжайте из района, — говорю.

— Желаю удачи, — раздается в ответ.

Леха зашевелился рядом.

— Пора, босс? — спрашивает.

— Пора, — отвечаю и врубаю двигатель «мерса».

Подползаем поближе к дому, не включая даже габаритных огней. Еще раз проверяем оружие и выскакиваем в холодный и мокрый вечер. Я первым запрыгиваю на забор, гремит цепь, собака со свирепым рыком набегает. Валю ее двумя выстрелами и спрыгиваю во двор. Рядом со мной приземляется Леха. Оглядываемся. Тачек во дворе навалом. Меняю обойму, убираю пистолет, достаю «узи». Леха повторяет мои движения. Кошусь на него — парень в отличной форме, злой.

В машинах, похоже, никого нет, иначе б уже услышали нас и задергались.

— Вперед, — шепчу.

Мы подбегаем к дому и останавливаемся у дверей. Трогаю ручку — открыто. Вдох-выдох, вдох-выдох, море-море…

— Поехали.

Мы едем. Вламываемся на первый этаж. Я кошу из автомата налево, Леха косит направо. Кладем из «узи» всех, кто попадается на пути. А попадается много. Попадаются и падают. Мозги вдребезги — и кровянка сплошная на обоях. Глушаки гасят звук, но автоматные очереди — не одиночные выстрелы. Времени у нас поэтому нет, ноль времени. Обегаем первый этаж, скользим в кровище, встречаемся возле лестницы.

— Чисто, — шепчет Леха.

— Чисто, — соглашаюсь. Это значит, что ублюдки все в кровавом говнище валяются.

Прыгаем по ступенькам на второй этаж. Охрана там уже зашевелилась. Но им слишком много платят за их херовую работу. Леха заваливает двоих «быков», я вышибаю дверь в зал и начинаю крошить. Я крошу всех, кто пытается вскочить или хватается за оружие. Все пытаются. Крошу всех. Крошу — и вижу Лику, красивую, любимую когда-то, замечательную суку Лику я вижу возле окна. Она сидит в кресле чуть в стороне от стола, на котором в вазах уютно лежат фрукты. Рядом с ней ее шеф, тот, с которым она дышала, и стонала, и посмеивалась надо мной… Я это все вижу, и думаю, и крошу всех остальных вдоль и поперек. Леха делает то же самое. Столько крови в одном месте я еще не видел. Но я не смотрю на кровь. Я смотрю на Лику и на ее шефа. И еще я ищу Анвера, но Анвера здесь нет ни фига.

Уже никто не шевелится, а Леха продолжает расстреливать трупы.

— Хватит! — кричу я, но до Лехи доходит мой приказ не сразу.

Он останавливается и опускает ствол «узи». Мы сегодня не надели масок — так договорились. Пусть видят наши лица.

Шеф и Лика — больше живых нет.

— Держи их, — приказываю бодигарду и выскакиваю из зала, обегаю все закутки второго этажа, слетаю по лестнице вниз, выскакиваю во двор и еще раз осматриваю машины. Никто не прячется, никто не уцелел. Лечу обратно.

Лика бледна как полотно. Она молчит. У нее только веко подергивается. Шеф, гад, крепко держится. Сидит хмурый, отвернувшись от трупов, но, похоже, он мужик бывалый, и его трупами не удивишь.

— Выходите, — говорю «сладкой парочке», и те поднимаются.

Лика выходит в коридор первая, за ней — шеф. Вскидываю «узи» и показываю в сторону кабинета, который, как я успел заметить, находится напротив зала. Возле двери что-то вроде тумбочки.

— Садись, — говорю шефу, и тот садится на тумбочку.

— Побудь с ним, — велю Лехе.

Завожу Лику в комнату. Она садится за стол, а я сажусь напротив. Поперек стола кладу «узи» и достаю из кармана куртки махонький японский диктофон. Девушка уже не так мертвенно-бледна, как вначале. Смотрит на меня — скорее сквозь меня. Губы у нее сжаты, тонкие, словно лезвие.

Нажимаю на клавишу записи и велю:

— Рассказывай с самого начала.

Она сперва молчит. Но вот лезвия губ зашевелились.

— Анвер тогда мне сказал: «А что, если мы русского, который в тебя влюбился, используем. Он хороший воин, и слепой к тому же».

Лика замолкает, я жду. Не выдерживаю и спрашиваю:

— И что ты ответила?

— Я ответила: «Давай попробуем. Только я могу и влюбиться».

— И что?

— Влюбилась… Почти влюбилась… Не хватило времени.

«Она меня хочет использовать во второй раз! Теперь не получится».

— Рассказывай дальше.

Она рассказывает. Сперва пытается изложить свою якобы любовную историю, но я прерываю ее базар и требую рассказывать по существу дела. Она опускает голову и рассказывает все. Вся процедура занимает минут пятнадцать.