Чтение онлайн

Жутковатая мысль. Тэйвор Мандирли. Вставай. Вставай. Только не нужно валяться здесь. Но все кости казались разъединенными одна от другой, мышцы вялыми, лишенными тонуса. Его непослушное тело проигнорировало команду. Черная отрава, в глубине его вен, гнула и влекла его вниз. А еще глубже, слабо но настойчиво, он услышал ликующий, злобный шепот ситха.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Свежий всплеск адреналина заглушил приказ. Его разум снова очистился, и он понял, что огонь горит снаружи корабля. Должно быть тот, своим раскаленным корпусом, поджег сухую траву или деревья вокруг места крушения. Сильного ветра не было, что помогло ограничить очаг возгорания. Сколько там всего было разного топлива, которое могло бы поддержать пламя пожара? Там были деревья... во всяком случае ему казалось, что он помнил деревья в те последние отчаянные мгновения прежде, чем они столкнулись с поверхностью... но поскольку он не оказался посреди бушующего лесного пожара...

Возможно, в конечном итоге, я и не сгорю заживо.

Но он все еще может умереть с голоду. Или истечь до смерти кровью из-за необработанной раны. Или замерзнуть, если по ночам температура на Зигуле значительно понижается. Корабль мог находиться на краю какого-нибудь утеса. Небольшой сейсмический толчок, либо сильный порыв ветра могли бы сбросить его прямиком в ущелье, где он и разбился бы вдребезги.

Другими словами, Кеноби, нечего здесь валяться. Поднимайся. Уходи. Возьми ситуацию под контроль и найди способ из нее выкарабкаться.

Тем не менее его непокорное тело по прежнему отказывалось слушаться.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Без предупреждения, со стремительностью, от которой перехватило дыхание, корабль вокруг него исчез, и он опять оказался на Таанабе. Вновь тринадцатилетний, тощий и напуганный, пронзительно заоравший от ужаса когда огнежуки приступили к пиршеству.

Квай-Гон! Квай-Гон, помоги мне!

Но Квай-Гон не мог его услышать. Квай-Гон был мертв.

Внезапно ему вновь стало двадцать пять лет. Он все еще был падаваном, и сражался с ситхом. Пойманный в ловушку между силовыми полями он видел удар, нанесенный убийцей забраком. Видел потрясение и боль на лице своего Учителя, когда его пронзил удар красного светового меча ситха. Почувствовал злобное торжество ситха. Почувствовал собственные горе и гнев.

И на полу пещеры на безжалостном Джеонозисе. Совершенно беспомощный из-за двух ран от светового меча. Он смотрел, как Дуку играется со смелым и опрометчивым Анакином. Серебристые волосы сверкают, зубы оскалены в улыбке, нестареющий ситх, джедай-предатель, он кружил вокруг Анакина с вызывающей легкостью. Отражая каждую ослепительную атаку с небрежным, непревзойденным мастерством. Вынудил ошибиться - и лишил Анакина руки.

Он вновь услышал себя, кричащего: «Анакин! Анакин!»

«Простите», — произнес знакомый, усталый голос. «Боюсь, что вы застряли со мной.»

Органа.

Сенатор стоял подле него на коленях, держа руку на его плече. На смену смятению и ужасу пришло облегчение. Он, расслабившись, опустил голову. «Вы не погибли.»

«Не совсем» — сказал Органа. «Поверьте, я столь же удивлен как и вы.»

Его оливковая кожа приобрела зеленоватый оттенок. Он обзавелся синяком под глазом и разбитой губой. Левая рука поддерживалась импровизированной повязкой: рукавом принесенной, ради этого, в жертву рубашки. Его обычно безукоризненно аккуратная одежда была перепачкана грязью и измята, брюки порваны на коленях.

Сердце Оби-Вана умерило свой темп. «Сенатор.»

«Мастер Кеноби.» Из-за разбитой губы Органа говорил медленно и очень осторожно. «Итак... вы желаете сказать это первым, или мне самому?»

Он нахмурился. «Сказать что? Ведь я вам уже говорил? И как это поможет?» Голова гудела. «Где вы были?»

«Снаружи», — сказал Органа. «Исследовал».

Исследовал. «Замечательно».

Сенатор поднял бровь. «Прошел почти час, после того, как мы потерпели крушение. Вы были без сознания. Я заскучал.»

«Значит, вы играли в туриста. И что же вам удалось обнаружить?»

«Не многое.»

«Там костер.»

Органа пожал одним плечом. «Я его зажег. Подумал, что с наступлением сумерек, нам это может понадобится. Учитывая произошедшее, я не готов безоговорочно верить результатам сканирования. Если в этих краях на самом деле водятся хищники, огонь заставит их дважды подумать, прежде чем напасть на нас.»

«Очень предприимчиво.»

«Спасибо.» Органа поднялся на корточки. «К слову сказать, наше невезение с оборудованием связи продолжается. Система связи корабля полностью разрушена, а транспондер аварийного маячка разбит. Нет надежды, что удастся отправить сообщение, даже если бы кто-нибудь нас слушал.»

Во что, в общем-то, не особенно верилось. Вероятность, что его последнее сообщение достигло Храма, было близко к нулю. «Ясно.»

«Слушайте, вы уж слишком расшумелись,» — сказал Органа, «но я не думаю, что что-нибудь сломано.» Он скривился. «По крайней мере, не... физически.»

В их положении и близко не было ничего забавного... оно на много световых лет было далеко от забавного... но, все же, он почувствовал, как уголки его губ поднимаются в улыбке. «Это вы так дипломатично спрашиваете, не спятил ли я?»

«Такая мысль действительно промелькнула у меня в голове.»

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Он закрыл глаза. Почувствовал, как его покрытые подсохшей кровью ресницы царапают кожу. «И в моей.»

«Но... теперь вы в порядке?»

Огнежуки. Квай-Гон. Отсеченная рука Анакина. Я понятия не имею, сенатор. «Да», — сказал он. «Я в порядке.» Он открыл глаза. «Как вы?»

Выражение лица Органы представляло смесь гнева и замешательства. «Я справлюсь. Что, черт побери, произошло?»

«А вы что думаете? Мы угодили в ловушку.»

Он попытался сидеть. Затрепыхался, словно выброшенная на берег рыба. Органа, одной рукой, помог ему. Кружилась голова, сердце бешено колотилось, он прислонился к исковерканной стене коридора. Органа, прислонившись, пристроился напротив него, и они уставились друг на друга в полном молчании.

Сенатор заговорил первым. «Алинта не могла предать меня. Ее использовали. Каким-то образом манипулировали.»

Преданность, такая замечательная черта. «Возможно. Но печальным фактом, Сенатор, является также то, что большинство людей продаются и покупаются.»