Дикий Космос
Шрифт:
Это однозначно была не та встреча, которую он мог бы с радостью ожидать. В последнее время ему казалось, что джедаи все больше и больше вовлекаются в политику, в вопросы законодательства, которые говоря юридическим языком никогда не были их областью деятельности. Джедаи поклялись поддерживать республику и защищать ее идеалы, но не становиться орудием в руках того или иного Канцлера. Им не было дела до политической карьеры. Изначально предполагалось, что интересы отдельного лица не имеют значения.
Но каким-то образом Палпатину удалось изменить это. Без давления и попыток навязать свою волю. Как раз наоборот: он постоянно сопротивлялся стремлению Сената предоставить ему все больше и больше реальных полномочий. Он сопротивлялся, Сенат настаивал, и, таким образом, Палпатин с неохотой соглашался. И каждый раз, когда он соглашался на требования Сената, он вновь обращался к джедаям за содействием.
Эта ситуация была далека от идеала. Совет джедаев по своей сути не являлся всего лишь другим филиалом исполнительной власти. Но как, по совести говоря, могли они отказаться помогать человеку, который настолько смиренно просил их о помощи? Человек, который защищал их в Сенате при каждой возможности? Кто неустанно работал на благо дела мира начиная с принятия самого высокого политического поста в галактике и теперь столкнулся с необходимостью решения проблемы труднейшей задачи сохранения целостности их Республики? Как Совет джедаев мог отказать такому человеку?
Разумеется, это было невозможно. Было ясно, что в нынешние трудные времена, джедаи должны отложить в сторону их традиции и прийти на помощь человеку, на которого галактика смотрела как на своего спасителя.
Но это не означало, что они должны были быть довольными этим.
Когда его корабль благополучно совершил посадку на частном космодроме Храма, Йода перешел на борт челночного шаттла, который должен был незамедлительно доставить его к Сенатскому комплексу. Его пилот падаван, Т'Сили, с уважением приветствовал его, но разумно предпочел не отвлекаться на разговоры, пока вел шаттл через напряженные потоки воздушного движения Корусканта в направлении обширного Квартала Сената.
Они добрались до места без приключений. Прямо перед ними, под низким солнцем Корусканта, тусклым серебром мерцало здание Сената Республики. Колыбель и плавильный котел демократии, оно стояло как символ всего, правильного и хорошего в галактике. Родившийся на заре существования Республики, помнивший по прежнему, ярко, ее болезни роста, а также взлеты и падения, Йода дорожил этим символом и всем, что он представлял, также, как он дорожил своим любимым Кодексом Джедая.
Но теперь блеск серебра потускнел. Никогда прежде в галактической истории ничто не сотрясало так демократию, как сотрясает ее теперь.
Это была отвратительная мысль. Не раз ему приходило на ум, что он может стать свидетелем падения этой великой Галактической Республики. Умерло все то, во что верил... и все же, так или иначе, он надеялся, что Республика будет сохранена. Верил, что она сможет эволюционировать, измениться, и вновь обретя себя, продолжить существование.
Джедаи давали клятву, служить этому делу. Они умирали, чтобы сдержать данную ими священную присягу. Никакая жертва не может быть слишком большой, если на кону стоит сохранение мира и Республики. Трудно было представить, что эти жертвы могут быть напрасны...
Транспондер шаттла запищал, когда автоматическая система управления контрольно-диспетчерского пункта Сената, захватила их сигнал, и приняла на себя пилотирование корабля к назначенной посадочной платформе и сектору дока. Это была новая мера безопасности, введенная Палпатином в ответ на усиление террористической угрозы Сепаратистов на планетах, менее защищенных и патрулируемых, чем Корускант. Не все были довольны этим шагом, требуя дальнейшего сокращения гражданских свобод.
Чтобы обеспечить нам безопасность и, в то же самое время, нашу свободу, тяжкие усилия Палпатину прилагать приходится. Не легко по пути идти этому.
Пока их шаттл перемещался в направлении посадочного дока Сенатского комплекса, присоединившись к длинной очереди других, ожидающих посадки кораблей, падаван T'Сили откашлялся, и его красновато-рыжие головохвосты побледнели, изменив цвет на светло-алый, что указывало на испытываемое хасикианцем беспокойство.
«Магистр Йода?» — спросил он, неуверенно.
«Говори, падаван.»
«В Храме ходят разные слухи. Много смерти на Джеонозисе.»
Йода вздохнул. Это было вполне ожидаемо, учитывая возвращение стольких раненых домой. «Не слух, падаван, но факт.»
Головохвосты Т'Сили еще сильнее побледнели. «Мне говорили, что Мастер Кеноби и Анакин...»
«Не погибли они, ранены только.»
«Ох». Голос Т'Сили понизился до испуганного шепота.
Йода нахмурился. У джедаев не принято было ставить одного Рыцаря Джедая выше другого, считать одного ученика лучшим, чем остальные, но в случае Оби-Вана и Анакина эта общепринятая практика просто не могла быть использована. Анакин Скайуокер считался избранным. Оби-Ван был его учителем, его репутация была очень высока. Вместе они казались непобедимыми. По крайней мере раньше... до Джеонозиса.
Но он не мог позволить себе думать об этом сейчас.
«Не умрут они, падаван,» — сказал он Т'Сили твердо. «Слухи распространять о них не станешь ты.»
«Нет, Магистр Йода,» — сказал Т'Сили, виновато.
Их шаттл мягко скользнул в выделенный для него стыковочный захват. Вокруг, насколько можно было охватить пространство невооруженным взглядом приземлялись и взлетали другие шаттлы, занимаясь насущными делами Республики. Йода отпустил T'Сили обратно в Храм, а затем вошел в коридор Комплекса Сената и направился через сложный лабиринт турболифтов и коридоров к кварталу правительства и резиденции Верховного Канцлера Палпатина.
Как обычно, темно-красное убранство обстановки действовало угнетающе. Неожиданный выбор цветовой схемы для такого скромного человека. Палпатин смущенно пошутил на этот счет: «Когда я думаю о своих новых обязанностях, то холодею от страха,» — сказал он. «Красный цвет создает для меня иллюзию тепла.»
Бэйл Органа, Сенатор Алдераана находился в ожидании, в необычно пустой приемной резиденции Палпатина. Он был одет не в свое обычное роскошное одеяние, а в простую тунику темного цвета и брюки явно военного покроя. Знак нового времени, вероятно. Поскольку он был членом Лоялистского Комитета и человеком, непосредственно связанным с дебатами по безопасности Республики, было не удивительно, что он также приглашен сюда.