Дикие персы
Шрифт:
— Я действительно твой обожаемый?
— Да.
— Мне нравится, что наши новые жизни будут связаны…
— Навсегда, — закончила Саша и крепко поцеловала Петю в губы…
— Вы позволите воспользоваться розеткой?
«Сапсан», конечно, поезд современный, но даже в первом классе электричества на всех не хватало. Предусмотрительные люди заряжали гаджеты заранее, растяпы блуждали по вагону и тревожили.
— Вы…
— Одну секунду. — Федра посмотрел на уровень зарядки планшета — две трети — и кивнул: — Пожалуйста, пользуйтесь.
И даже с кресла поднялся, чтобы вихрастому мужчине в узком пиджаке и брюках-дудочках было удобнее добраться до вожделенных дырок.
— Спасибо. — Вихрастый поправил очки в пластмассовой оправе, воткнул штепсель в розетку, убедился, что длины шнура как раз хватает до кресла, и обернулся к Федре: — Может, мы с вами поменяемся местами?
Вот это и называется «Пусти козла в огород». Мало того что сделал доброе дело, так за него теперь просят расплатиться.
— Нет, — покачал головой детектив. — Не поменяемся.
— Почему?
— Я не езжу спиной к движению.
— Какая разница? — удивился обладатель узенького пиджака. Его резоны были видны как на ладони: хотелось играться в гонки, а для этого необходимо завладеть креслом Федры. — Я, например, не вижу разницы в том, как ехать: лицом к движению или спиной. Мне кажется, что подобные предрассудки…
— Если вы устроили свой планшет, то можете выходить, — с улыбкой перебил брюки-дудочки детектив. — Или мне придется выкинуть вас обоих.
— Но почему? — Узенький пиджачок решительно не понимал проявленного плотным москвичом бескультурья. — Я хочу…
— Меня не волнует ничего из того, что вам кажется и уж тем более чего вам хочется, — обрисовал свою позицию Федра. — И давайте на этом заканчивать.
Тон, в котором явственно чувствовалась угроза, подействовал: разочарованный вихрастый выбрался в проход, детектив сделал шаг назад, позволяя неудавшемуся захватчику пройти, и столкнулся с ярко накрашенной женщиной лет сорока. Вызывающий макияж отлично гармонировал с вызывающей одеждой: алая блузка расстегнута на две пуговицы больше, чем следовало бы, и приподнятая бюстгальтером грудь едва не выпрыгивает на свободу.
— Извините.
— Всё в порядке.
Женщина отвернулась, едва скользнув по Федре взглядом, и продолжила оглядывать пассажиров.
«Кольца, которые вы только что надели, — магические артефакты. Они формируют морок, грубо говоря, заставляют окружающих видеть то, чего нет, скрывая вашу подлинную внешность. Морок динамический, то есть вымышленный образ воспроизводит ваши мимику и жесты, но по-своему, согласно заложенной программе…»
Слышать это было столь же невероятно, как смотреть в зеркало на своё новое лицо. «Морок согласно программе», колдовство вылезло из дремучего леса и спокойно существует между флешкой и розеткой.
«Петру достанется образ заурядного, ничем не примечательного мужчины, „серой мышки“. А ты, Саша, станешь яркой и крикливой дамочкой нахраписто-сексуального вида».
«Обязательно такой?»
«Других вариантов, к сожалению, нет; у меня ограниченный набор артефактов, — вздохнул Ваятель. — Но это веселее, чем блёклый мужчина».
«Пожалуй…»
— Простите, пожалуйста, это кресло занято?
Валентин Борисович потёр глаза — он не дремал, просто прикрыл их в надежде успокоиться, — оглядел ярко накрашенную женщину, по старой привычке задержав взгляд на выпирающей груди, после чего ответил:
— Кажется, нет.
— Я тогда тут поеду, — решительно произнесла дамочка, усаживаясь напротив старика. — Это просто чёрт знает что, а не соседи, вы слышите? Уселись трое в ряд вокруг столика и выпивают, не таясь. Даже мне предлагали, хотя какое им дело, что я пью и почему не хочу пить с ними? Я не обязана развлекать каждого встречного-поперечного, правда? Вижу, вы согласны, это хорошо. Ужасно, конечно, что честные пассажиры не могут заранее выбирать попутчиков. А ещё «Сапсан» называется! Электронные билеты придумали, а регистрации в Интернете нет! А надо сделать! Люди имеют право знать, кто едет рядом! И обязательно выкладывать фотографию и что-нибудь о себе, а то приличной женщине достаются в попутчики всякие черти…
— Да… понимаю…
— А проводница только руками разводит да бегает им за выпивкой! Разве это правильно? Вижу, вы согласны. Я спрашиваю: «Разве это правильно?» А она: «Так ведь они не буянят. Ведут себя прилично…» Они мне выпить предложили! А у меня, между прочим, консерватория с отличием! Разве это прилично?
Старик с удовольствием отвернулся бы, но воспитание не позволяло «обрезать» разговор.
— Но что мы всё обо мне да об этих алкоголиках? — всплеснула руками консерваторская. — Меня иногда заносит, вы уж извините, я по классу барабанов заканчивала, так что глуховата слегка, но на филологическом по губам читать выучилась, даже диссертацию писала, но завалил меня профессор Чёртишвили Шалва Григорьевич… Или Григорий Шалвович? Лысый такой, мордастенький и наглый… Сейчас уж не упомню, много их таких, на одно лицо… У того филолога минус восемь от рождения, вот и не разобрал мою артикуляцию… завалил… Я вам не помешала?
— Нет.
К безмерному удивлению Борисыча, две другие его попутчицы — женщины, ехавшие в креслах у окна, — продолжали невозмутимо читать, не обращая никакого внимания на усевшуюся за столик глуховатую филологиню с барабанным образованием.
«Второй артефакт обеспечит безразличие окружающих, — произнёс Ваятель, передавая Саше ещё одно кольцо. — В тот момент, когда вы повернёте камень по часовой стрелке, вас перестанут замечать, что бы вы ни делали и как бы себя ни вели. Заклинание будет действовать восемь минут, так что не затягивайте».
— Вы кажетесь задумчивым.
— Сегодня мне пришлось принять трудное решение, — неожиданно для себя признался Борисыч. Сказал — и вроде полегчало чуть, словно от частички груза избавился. Не зря же говорят, что слово лечит. — Возможно, это самое трудное решение в моей жизни.
— Предали друзей?
Несколько секунд старик удивлённо смотрел на «консерваторскую», а затем его брови поползли вверх:
— Саша?
Он не узнал, он догадался.
— Добрый вечер, Валентин Борисович.