Чтение онлайн

Сестра Эйлин недовольно фыркнула, тогда как Энт заинтересовался.

– Что это? – спросил он, вращая в израненных руках улыбающуюся фигурку с выпуклыми глазами и толстыми, четко очерченными губами. Она казалась приятной на ощупь.

– Это из древнего города, которому много тысяч лет. Я купила ее на базаре в Багдаде. Я беру ее с собой повсюду, и она охраняет меня.

– Правда?

– Да. – Двоюродная бабушка Дина улыбнулась. – Я была в Ниневии, мы раскапывали Библиотеку Ашшурбанипала [42] . Это, возможно, самая грандиозная библиотека из тех, что знает человечество. Внезапно мне стало не по себе. Обычно я не страдаю клаустрофобией – мы проводим часы в тесноте, на жгучей жаре, света нет, в воздухе запах газовых ламп. Но неожиданно мне стало нехорошо. Я побледнела. Я подняла ее и вышла из гробницы подышать воздухом, но везде были ящерицы. Тысячи их устилали землю, совершенно неподвижные, наблюдающие за мной. Я вернулась в свою палатку, чтобы прилечь. И тут поднялась песчаная буря и заблокировала остальных в гробнице. Еще и три палатки унесло. Погибло пять человек. Я держала ее в руках все это время, и она меня успокаивала. Она охраняла меня. И она сказала, когда нужно уходить. Такое знание дорогого стоит.

Энт перевел глаза с тети Дины на маленькую фигурку.

– Так что я подумала, что и тебе она понравится. Ей очень много лет.

– Больше, чем Иисусу?

Она улыбнулась, проведя пальцем вверх по носу, словно на ней были очки, хотя их не было.

– Намного, намного больше. Ты можешь повесить ее над входной дверью. И она будет отгонять злых духов.

– Но у меня нет входной двери, – сказал Энт, и его голос задрожал. – Она… она взорвалась.

Сестра Эйлин откашлялась, демонстрируя нетерпение.

– Теперь есть. Мы отправимся жить к морю, ты и я. – Глаза Дины засияли. – И там ты будешь в безопасности. Я обещаю.

Корд вертелась в кровати – ее ногам было неудобно из-за плотно подоткнутого одеяла. Она посмотрела на бледно-желтую стену, на которую отбрасывали полосатую тень жалюзи, и поняла, что наступил еще один жаркий, безоблачный день.

В соседней кровати посапывал Бен. Корд взглянула на его спящее лицо, все в веснушках после лета в бухте Уорт, на его облезающий обгоревший нос, а потом обняла себя, ощущая голыми руками восхитительную гладкость постельного белья. Дома никогда не стелили такого шелковистого белья, погода никогда не была такой мягкой, а еда – такой вкусной и свежей, даже если ее присыпал пляжный песок. Уезжать отсюда каждый год было невыносимо. Вчера она пообещала Бену, что ему не придется идти в ужасную новую школу, а Корд всегда держала свои обещания.

Прошлым вечером они спрятали провизию и чемоданы в пляжном домике. Чемоданы им не понадобятся до субботы, следующей за Летним банковским выходным [43] – в этот день кончалось лето, дом запирали, а детей затаскивали в машину и везли назад в Лондон. Корд разумно решила спрятать еду сейчас, чтобы не вызывать подозрений ближе к дате отъезда. Папа всегда говорил, что перед тем, как сыграть какого-то персонажа, ему сначала нужно побыть в его шкуре, и в последние дни Корд казалось, что теперь сама нацепила подходящую шкуру: она чувствовала себя непобедимой.

Они и раньше придумывали приключения, но, признаться, большинство их затей были глупыми: ларек с лимонадом разорился после первого же дня работы, а благотворительный концерт в прошлом году отменили после того, как папа в прямом смысле заклеил ей рот скотчем на втором часу исполнения на крыльце дома попурри из репертуара «АББА» и мюзикла «Звуки музыки». Кроме того, этим летом они организовали предприятие по похищению собак с последующим требованием выкупа, но закончилось оно плохо. Текущий план выглядел самым дерзким из всех. Бен все еще боялся, но Корд была уверена, что они справятся.

Они собирались сбежать.

Сбежать, чтобы остаться здесь, – звучит довольно противоречиво, но именно это дети и планировали. Им никогда не придется снова покидать бухту Уорт, и Бену не придется ходить в школу для больших мальчиков в Сассексе, которая так его пугала и на посещении которой так настаивал папа, хотя когда-то сам ходил в эту школу и так же ее ненавидел. Постановка «Антония и Клеопатры» наконец-то состоялась, и два дня назад папа смог вырваться из театра и приехать, чтобы провести с ними последнюю неделю отпуска. Они пытались поговорить с ним о школе, но папа, обычно рассудительный, ко всеобщему удивлению, пресекал любую дискуссию на эту тему. «Тебе там понравится, Бен» – вот все, что он говорил.

Отчаяние Бена все росло. Он плохо спал, потерял аппетит и даже забросил собирать модель самолета. Корд считала это бесчеловечным: достаточно было разок посмотреть на Бена, чтобы понять, что ему не место в той школе. Он разительно отличался от нее самой: слишком маленький для своего возраста, робкий и застенчивый. В школе-пансионе его бы съели заживо, или что похуже, как зловеще заметила миссис Берри, их экономка в Лондоне, хотя Корд не думала, что может быть что-то хуже, чем быть съеденным заживо.

Она даже обсуждала это с Саймоном, когда он гостил у них. Пока мама дремала, Корд нашла его на крыльце грызущим карандаш и вглядывающимся в пространство перед собой, хотя по официальной версии он разгадывал кроссворд.

Саймон был отличным собеседником в те моменты, когда получалось завладеть его вниманием. В остальное время он балансировал примерно на уровне Берти – тот великолепно изображал знаменитостей и рассказывал детям непристойные шутки, но становился совершенно безнадежным, когда нужно было найти ленты для волос или сделать бутерброды; он присматривал за ними полдня в прошлом году, и за это время Корд умудрилась застрять в унитазе, судорожно размахивая руками, ногами и головой и зовя на помощь, пока Берти полчаса висел на телефоне с неким Джонни, обсуждая какую-то глупую пьесу. Впрочем, в отличие от него, Саймон умел слушать и мог дать совет.

– Корди, я знаю, что твой отец очень заинтересован в этом, – сказал он. – Никак не возьму в толк почему.

– Ему самому там не нравилось! Бедный Бен! Это так ужасно!

– Он хочет, чтобы Бен получил образование не хуже, чем у него самого, вот и все, Корди, – сказал ей Саймон, зажигая сигарету. Он выпустил облако дыма и задумчиво уставился на море. – Он считает, что должен воспитать Бена по своему подобию. Боюсь, переубеждать его бесполезно.

Корд задрала голову.

– У меня получится.

Саймон засмеялся и вернулся к газете.

– И горе тому, кто встанет у тебя на пути. Делай, что считаешь нужным. Умная девочка.

Корд восприняла эту фразу как однозначное одобрение ее планов и поспешила ускорить их осуществление. Откладывая понемногу в течение лета, она в конце концов собрала приличный запас еды, более чем достаточный для них двоих. Лежа в кровати, Корд мысленно произвела инвентаризацию:

Х2 консервированных кусочков ананаса

Х2 пакетиков желе (один ежевичный один лаймовый)