Дикарь
Шрифт:
В сумке, висевшей у него за спиной, лежала шляпа из мягкого кроличьего меха - на случай, если Дрисколл дома, Джек скажет, что пришёл обменять её на спички.
Поднимаясь по ступенькам, он шёл боком, не снимая самодельной обуви, чтобы не оставлять следов. Он постучал в дверь, не снимая перчаток. Звук вышел тихим, но не настолько, чтобы Дрисколл не услышал, если был внутри. Джек подождал с минуту и снова постучал. Когда никто не ответил, он дёрнул за ручку, но дверь была заперта. Джек постоял немного, пытаясь придумать способ открыть дверь, не взламывая её. Неуверенно, он осторожно спустился по ступенькам и обошёл дом сбоку, пробуя каждое окно по пути. Второе боковое окно скользнуло вверх, когда он сильно толкнул его.
– Да, - пробормотал Джек, отвязал снегоступы и оставил их на земле.
Через минуту он уже стоял в гостиной Дрисколла. Он прошёл через комнату, не издав ни звука. Джек умел быть бесшумным и действовать быстро. От этого зависела его жизнь. В главной комнате никого не было, а кухня была пуста. Джек выдохнул и начал осматриваться. Всё выглядело так же, как и всегда, когда он приходил сюда обмениваться вещами. Только… он заметил стопку блокнотов на маленьком столике рядом с единственным стулом. Он открыл верхний, и оттуда выпало несколько фотографий. Джек начал снимать перчатки, но замер, увидев что-то знакомое на фотографии. Он наклонился ближе и узнал одежду, он видел такую в отражении реки - это была его одежда. Потрясенный, Джек потянулся к фотографии, перевернул несколько других и застыл, поняв, что на всех изображён именно он.
Джек медленно встал, рассматривая фотографии, у него начало шуметь в голове, словно рой насекомых принялся нестерпимо жужжать, а кожа похолодела. На одной фотографии он тащил по лесу оленя, оставляя за собой длинный кровавый след, на другой - сидел на камне у реки и чистил рыбу. Джек начал быстрее просматривать фотографии, часто моргая. За ним наблюдали, даже когда он был совсем маленьким и ещё носил те джинсы, в которых когда-то был похищен. Щенок также был на множестве фотографий. Дрисколл знал, что он не дикий. Он знал, что Щенок принадлежит Джеку.
«Он убил его нарочно!»
Джек вцепился в фотографии, его колотило от потрясения и гнева. Он отложил снимки в сторону, открыл дневник, лежавший на самом верху стопки, и начал читать… про опоссума, оленя и волка. Он прочёл несколько записей, и у него перехватило дыхание. Он сунул фотографии в карман - они принадлежали ему, были доказательством и напоминанием, через что ему пришлось пройти, чтобы выжить. Глядя на них, он вспомнил те времена, и у него закружилась голова, подступила тошнота.
Джек положил дневники на прежнее место, выпрямился и схватился за волосы.
«Дрисколл наблюдал за мной. Он наблюдал и не помогал».
Он почувствовал, как в горле зарождается вой, но проглотил его, заставил себя стоять спокойно, вместо того чтобы рвать дом в клочья, ломать мебель, крушить всё вокруг…
Услышав шум из спальни, Джек присел на корточки, из его горла вырвалось низкое рычание, слишком тихое, чтобы кто-нибудь мог его услышать. Он наклонил голову, выставляя ухо кверху, понюхал воздух… и медленно выдохнул.
«Это просто птица».
Джек медленно встал и пошёл в спальню на негнущихся, как стволы деревьев, ногах. Комната была пуста. Джек подошёл к комоду и выдвинул ящики - что он ищет, он и сам не знал. Он выдвинул ящик стола у кровати. Там был листок бумаги, на котором были нарисованы какие-то фигуры… три квадрата, два крестика, волнистая линия и незнакомое слово внизу. Ему показалось, что он знает, что это за рисунок. Однако сейчас он не думал об этом, хотя подспудно почувствовал в нем что-то неладное, подозрительное и неприятное.
Рядом с картой лежал маленький листок бумаги с названием «Закусочная у Пегги». На листке была перечислена различная еда: яйца, бекон, а напротив каждой указывалась цена. «Закусочная у Пегги»? Могли ли быть открыты продовольственные магазины во время войны?
Джек так не думал.
Он с такой силой захлопнул ящик, что маленькая тумбочка чуть не упала.
Он оглядел комнату, пытаясь что-то понять, когда его взгляд упал на картину, висевшую над комодом - ту самую, о которой Дрисколл говорил с таким странным и непонятным возбуждением. Он медленно подошёл к ней и встал напротив. В последний раз он видел её, когда был ещё мальчиком, ростом не намного выше комода, но теперь он был мужчиной.
Джек скользнул взглядом по воинам, которые держали копья и щиты… луки и стрелы.
«Что тогда сказал Дрисколл? Выживание - величайшая тренировка из всех?»
Его мозг снова загудел, и он не мог ухватиться за мысли. Джек снова огляделся - больше ничего не привлекло его внимания, но того, что он уже нашёл, было достаточно. Достаточно, чтобы показать, что вокруг творится что-то страшное, ужасное. То, что может снова перевернуть весь его мир вверх дном.
Джек покинул дом тем же путем, что и пришёл, закрыл за собой окно и вышел на дорогу. Он всегда держался от неё подальше, потому что так велел ему Дрисколл.
«Он вообще много чего мне рассказывал. Слишком много всего».
Голова болела, кожу неприятно покалывало, но Джек не обращал на это внимания, лишь поправлял на себе тяжёлую шубу из шкур и продолжал идти. Он нашёл дорогу и шёл по ней несколько часов, пока не вышел на другую. Ни одна машина не проезжала мимо, но Джек был настороже и был готов спрятаться в любую секунду.
Третья дорога привела его к широкой дороге, покрытой твёрдым материалом. Он снял и прислонил снегоступы к дереву, а затем и сам нырнул за него, когда мимо пронеслась машина. Вышел он только после того, как она совсем скрылась за горизонтом. Джек снова зашагал, прячась, когда слышал звук приближающейся машины, а затем выходил, когда она исчезала.
Спустя некоторое время машины стали проезжать мимо каждые несколько минут, и Джек заметил верхушки зданий прямо за холмом.