Дигитал
Шрифт:
Окошко вспыхивает сиреневым светом.
«Введите ваше имя».
— Напиши пальцем на экране, — подсказывает Эш.
«RONIN»
В двери клацает электронный замок.
Ронин, не оглядываясь, берется за ручку двери.
— Удачи, Ронин, — произносит ему в спину Эш.
Шаг через порог. И сразу — холод ствола утыкается в висок.
— Закрой глаза! — требует глухой голос.
Ронин подчиняется.
За спиной клацает дверной замок.
Руки обшаривают одежду. Достают оружие. С щелчком выплевываются магазины, звонко цокают о бетонный пол.
— Еще есть? — спрашивает другой голос справа.
Ронин отрицательно поводит головой, заставляя прилипший к виску ствол двигаться вслед.
Толчок в спину. Три шага по инерции, и Ронин оказывается в середине комнаты.
— Открой глаза! — раздается за спиной.
Подвальное помещение затоплено густым малиновым светом, льющимся из светильника под потолком. Такая же, тягучая и томная, как малиновый ликер, музыка плавает в прокуренном воздухе. Вяло крутятся лопасти огромного вентилятора за решеткой в стене, скручивая сигаретный дым в толстые дряблые канаты.
Мигает большой плоский монитор в углу. В его лучах застыл остроносый профиль.
Восемь низких, густо-красных кресел полукругом. Заняты все. Люди в черной коже, свободные, раскрепощенные позы. В центральном кресле двое: мужчина и девушка у него на коленях.
На штанге, идущей от стены к стене, закреплен большой ЖКЛ-монитор. На лицах людей играют бледно-серые отсветы.
Девушка встает, перешагивает через низкий стеклянный столик, заставленный стаканами и бутылками с разноцветной жидкостью. Кожаный долгополый плащ на ней распахивается, обнажая длинные точеные ноги в черной крупной сетке чулок.
Она подходит ближе. На голове — черная фуражка с высокой тульей. Козырек прячет глаза в тень. Бледный кокаиновый макияж, черно-сливовые сочные губы. Под распахнутым плащом — кожаная жилетка, туго стиснувшая большие груди, в глубокой ложбинке лежит амулет — серебряная ладошка с алмазным глазком в центре.
Улыбка обнажает два ряда идеально ровных, сахарно-белых зубов. В прорезь между ними просовывается малиновый кончик языка. Подергиваясь, скользит из уголка в угол.
На плечо Ронина ложится тяжелая ладонь. Тугая боль утыкается в поясницу. Жесткий пинок под колени.
Пол больно бьет по коленным чашечкам. Ронин упирается ладонями в пол. Бетон холодный, пористый и грязный, как московский лед.
В волосах копошатся чужие пальцы, острые ноготки скребут кожу. Рывком задирают лицо вверх. В ноздри бьет запах разогретой телом кожи и дурман духов.
Девушка высоко вскидывает ногу и медленно опускает острый каблучок сапога на плечо Ронина. Стальная шпилька мнет впадину под ключицей.
С хищной грацией профессиональной стриптизерши она изгибается, приближает свои глаза к лицу Ронина. Пьяный взгляд шарит по замершему лицу в поисках признаков боли.
Сталь шпильки вращается в болевой точке. Ронин в ответ растягивает губы в улыбке.
Из-под эсэсовской фуражки девушки пробивается бледно-хлорное свечение.
«Третий уровень. Полное ничто», — шепчет внутренний голос.
Прищурившись, чтобы из глаз не выплеснулась боль, Ронин обводит взглядом людей в креслах. Все из породы дигитал. Великолепные убийцы.
Он отчетливо видит дрожащие контуры фосфорного света над их фигурами. Уровня от пятого до седьмого. Только вожак залит странно пульсирующим облаком энергии восьмого уровня.
«Фикция, пустышка, голые понты, — глумливо шепчет внутренний голос. — Он крапленая «шестерка». Только и держится на шестом уровне за счет кокаина. Хватило ума создать свою сеть. За каждым из этой команды закреплены по пятерке недоделок нижестоящих уровней. Бригадиры сосут энергию у своих рабов, а он — у бригадиров. Просто паук, нанюхавшийся кокса. Опасны только стаей, один на один — полное ничто. Как эта трехнутая на садо-мазо девка».
— Добро пожаловать на независимую территорию Стеллаланд, — резким голосом произносит вожак. — Зови меня Тэйлор. Сучку, что показывает тебе свою мокрую штучку, зовут Зингер. Догадайся, почему?
Девушка заливисто хохочет.
— Нет, не угадал, — продолжает Тэйлор. — Ничего сексуального, хотя она и трахается, как заведенная. Наша Зингер любит вкалывать иголки. Сначала под ногти. Потом в висок. Через восьмикубовый шприц откачивает мозговую жидкость. Совершенно не больно. Ни до, ни после. Только потом мозг начинает стучать по стенкам черепа, контактики замыкаются сами по себе, и человек превращается в сбрендившего робота. То в обморок упадет, а то часа три отплясывает джигу и ржет конем. Котенок, на котором экспериментировала Зингер, умер в судорогах через день. Последний человек, которого Зингер трахнула в мозги склеил ласты через… Зингер, сколько он протянул?
— Хи-хи-хи. Он жив до сих пор. — Скалит зубы Зингер. — Мочится в простыни пятнадцатой психбольницы.
— Повезло чуваку.
Тэйлор поворачивает голову из строны в сторону, над плечами взлетают длинные локоны. Он ждет поддержки от соседей. Но они молчат с застывшими лицами. Кто-то пыхтит маленькой трубкой, окутываясь густым пахучим дымом.
Крайний слева встает. До этого, держась в тени, он казался Ронину темнокожим. Оказалось, действительно негр. Огромный и крутой, как Майк Тайсон. Гладко выбритая голова, белые шарики глаз, жемчужная многозубая улыбка.
Негр заводит руки за спину, выгибает грудную клетку пловца, хрустят суставы. Буграм мышц становится тесно в узкой майке. Негр шумно выдыхает. Расслабляясь, встряхивает руками.
— Тебе скучно, Блэк Джек? — спрашивает Тэйлор.
— А-ах! — Негр разевает пасть и смачно зевает. — Еще как. Пойду наверх. Сниму пару обдолбанных мочалок. Все интереснее. Лично меня его худая задница не вдохновляет.
Мимо Ронина скрипят огромные бутсы.
— Расслабься и поймай кайф! — гудит голос негра.