Чтение онлайн

В конце концов я перерезал последний корешок и чуть ли не ползком двинулся от стола, не забыв прихватить с собой печатную машинку. За мной потянулся широкий кровавый след. Мне было так плохо, что я не помню, как оказался в джунглях. Там, похоже, я потерял сознание. Очнувшись спустя какое-то время, я увидел, что лежу в обычном цеху неподалеку от ткацкого станка. Я с ужасом взглянул на свои ноги, но, к моему изумлению, они вновь оказались нормальными и здоровыми. Я догадался, что опять стал жертвой миража.

В воздухе вокруг меня по-прежнему плавали радужные «медузы» и было светло. «Интересно, сколько времени я пробыл под землей?» — мелькнула у меня мысль. Однако смотреть на часы я не стал, понимая, что теперь доверять им нельзя. Я поднялся на ноги, осмотрелся и заметил неподалеку стоящую на полу печатную машинку. А фотоаппарат Максимилиана Ивановича так и болтался у меня на шее. Решив, что больше меня под землей ничего не держит, я схватил машинку и кинулся на улицу, к канату, ведущему наверх.

Я снова попал под дождь. Он падал крупными каплями, которые стекали по моей голове прямо за шиворот. Было гадко и мокро. Я добежал до каната и принялся карабкаться наверх — к «бетонному небу». Делать это было очень трудно, поскольку мне мешала габаритная печатная машинка. Я старался как мог и вскоре приблизился к трещине в бетоне. Однако как только я забрался в нее, так тут же вновь оказался внизу среди разбросанных куч земли. Так произошло несколько раз, пока я не выбился из сил. Тогда я оставил свои попытки и зашел в цех передохнуть и немного обсохнуть от дождя. Усевшись у станка, я стал вспоминать рассказ сторожа архива о том, как он выбрался наружу. На ум сразу пришли его слова о том, что он поднимался по струям дождя. «Ну конечно! — воскликнул я. — Нужно, чтобы дождь изменил свое направление!» И я стал терпеливо дожидаться, когда дождь переменится. Каждые десять-пятнадцать минут я выбегал из цеха и подставлял руки каплям. Но дождь все время шел сверху вниз. Наконец в какой-то момент я ощутил, что струи попадают на мои ладони снизу. Прихватив машинку, я тотчас бросился к канату и стал карабкаться наверх. На этот раз мне удалось забраться в тайный лаз Максимилиана и даже выбраться из него. Но каково же было мое изумление, когда я нигде не обнаружил ни самого сторожа, ни его жигуленка.

Я как мог замаскировал проход к фабрике и спустился с горы на шоссе. Там меня подобрала попутка. Я приехал в город и первым делом кинулся в горсправку, чтобы выяснить, куда девался сторож и почему он меня не дождался. Ко мне вышла заведующая архивом и мрачным тоном объявила, что Максимилиан Иванович был найден убитым в лесном массиве неподалеку от Жигулевска несколько недель назад. Убийцу так и не поймали. Я не поверил своим ушам и спросил, какое же теперь число. Женщина посмотрела на меня как на сумасшедшего и назвала дату. Оказалось, что с момента нашей поездки со сторожем на ткацкую фабрику прошло уже три с половиной недели. А мне показалось, что пробежало только несколько часов. Я не знал, что сказать, поблагодарил заведующую за информацию и ушел. Для меня так и осталось загадкой, почему я не умер от голода и жажды за то время, которое провел под землей, и кто убил несчастного Максимилиана Ивановича. Хотя по поводу сторожа я догадывался, что это дело рук специальных служб, которые обнаружили его в запретной зоне. В общем, я не стал больше испытывать судьбу и вернулся в геологическую разведку, в которой работал. Отдав Нине печатную машинку, я поведал о том, что приключилось со мной на территории фабрики. Но она ничуть не удивилась рассказу. Тогда я потребовал объяснений. И именно от своей любимой девушки я впервые услышал про Жигулевские миражи.

Дед Матвей перевел дыхание и немного отодвинулся от зеркальной поверхности.

— Думаешь, парень, я тебе тут зря байки травлю? — неожиданно со смешком спросил он у Глеба. — Рассказываю все детали… Это я о тебе беспокоюсь! Говорю о том, что с тобой может произойти, если ты за Жориком отправишься.

— Так вы же сами сказали, что это в Жигулевске было. А кот-то здесь пропал, в Москве!

— Погоди еще, ты не дослушал! Так вот, Нина моя постаралась донести до меня, что же такое есть Жигулевские миражи… До конца я, конечно, не понял, но кое-что уяснил. В общем, миражи — это такая прослойка между мирами, которая содержит в себе информацию о том, что могло бы появиться в том или ином мире, пойди он по тому или иному пути развития. А Жигулевские миражи — это та же самая информация, но уже материализованная. Простым языком — в этих миражах можно найти все, что появлялось и появилось бы в прошлом, настоящем и будущем, развивайся наш мир в любом из возможных направлений. Эти миражи периодически проявляют себя в разных точках земного шара, но под Жигулевском они присутствуют постоянно. Отсюда и название, усек?

— Не совсем.

Дед Матвей скрестил руки на груди и задумчиво пробормотал:

— Верно говорят люди: «Подумаешь умом — и головушка кругом!» Как бы тебе объяснить?

Затем он помолчал несколько минут и продолжил:

— Вот смотри, наш мир сейчас — это мир людей. Мы развиваемся по техногенному пути, то есть совершенствуем механизмы, автоматы и машины. Но мы могли пойти по другому пути, к примеру, стали бы больше уделять внимания духовному развитию. Или у нас мог измениться набор хромосом, и мы бы перестали походить на тех людей, которыми сейчас являемся. Соответственно, изменился бы и сопутствующий набор необходимых нам вещей. И все эти не появившиеся, но возможные при тех или иных обстоятельствах вещи можно обнаружить в Жигулевских миражах. В частности, я принес Нине печатную машинку, которая могла дать ответ на любой вопрос. В нашем мире такой вещи нет, но она могла бы появиться, живи мы немного по другим законам.

— А где сейчас эта машинка?

— Нина вернула ее миражам.

— Хорошо, но зачем Жорику было туда соваться?

— Из миражей можно воздействовать на любой из земных миров. Предполагаю, что Жорику они потребовались исключительно для того, чтобы ограничить возможности столичных мыслеобразов. А возможно, сами мыслеобразы используют миражи, и Жорик был просто вынужден играть по их правилам. Большего я тебе не скажу — не знаю. Так что решай сам, будешь ты его искать или нет!

Старик скрестил руки на груди и выжидательно уставился на Глеба. Журналист принялся взвешивать все за и против. Спустя какое-то время он сказал:

— Пожалуй, я попробую найти кота. Он мне уже как родной стал. Даже не представляю, как я к вам без него приеду… Кстати, дед Матвей, у меня еще одна новость. Я к вам своего напарника отправил. У него сейчас неприятности, нужно где-то отсидеться. Понимаю, что без спросу так поступать нельзя, но выбора не было. Приютите его до моего приезда, а я потом что-нибудь придумаю!

— Эх, парень! — со смешком произнес старик. — И что мне с твоим Снегиревым делать?

— Пусть по хозяйству помогает… — начал было говорить Глеб, как вдруг до него дошло, что фамилию друга он не называл.

— Погодите, дед Матвей! А откуда вы его знаете? — с удивлением спросил он.

— Да у тебя на лбу все написано. Только считывай! — захихикал старик.

— Ладно, — кивнул журналист. — Считается! Но зачем я тогда время теряю, объясняю вам что-то? Лучше подскажите, откуда поиски кота начинать?!

— Трудно предположить. В том, что он вошел в миражи, я не сомневаюсь. Но как тебе среди сотен миллиардов картинок найти ту, где сейчас Жорик, — вот это проблема! Более того, он мог изменить свою форму. Тогда отыскать его будет почти нереально.

— Найду. У меня интуиция — будь здоров!

— Ты все же обдумай решение. Может, лучше сразу за Черной диадемой пойдешь, чем по миражам шастать? Шансы, что ты сгоришь, одинаковые. Зато время сэкономишь — не нужно будет кота искать!

— Нет! — твердо ответил Глеб. — Жорик для меня больше, чем просто кот. Не могу я его бросить. Так что или с ним вернусь, или… не ждите меня больше, дед Матвей. А за диадемой Саню с дядей Колей отправите, если что…

Старик довольно улыбнулся и, хитро прищурившись, заметил: