Диджей
Шрифт:
Уходя, старший лейтенант позвонил капитану Смирнову. Милиционеры говорили о ней. Знать бы о чем. Свою фамилию и слово «повестка» Аня услышала, а вот дальше оказалась беспомощной. Алкоголь притупил ее слух.
Глава 8
Анна Самородова подошла к отделению милиции и остановилась в нерешительности. Получив повестку, девушка мучилась в сомнениях.
А вдруг это путь в один конец? Ее отпечатки остались на проводе, которым задушена Софья Легкова. Такой улики будет достаточно, ее арестуют и посадят за убийство. Не лучше ли сбежать из Москвы и затеряться на просторах Кубани?
Но что это будет за жизнь? Нет прежней Ани Самородовой. Она теперь диджей Нота, которую обожают поклонники. Ее выступлений ждут, ей подражают, ее новое имя выкрикивают в угаре танцев. «Но-та, та-та-та! Но-та, та-та-та!»
С тем же учащенным ритмом колотилось ее сердце, когда девушка переступила порог отделения милиции.
Нужный кабинет Нота нашла по слуху: Денис Ракитин разговаривал по телефону.
– Подозреваемая Самородова явилась, – доложил оперативник в трубку со сдержанным удивлением.
Он встал, обошел гостью, словно выискивая подвох, и спросил:
– А что такая бледная?
– Работаю по ночам.
– Самородова, если мучит совесть, лучше признаться, – по-свойски предложил старший лейтенант.
– Живу в столице без регистрации, – покаялась девушка.
Ракитин шутку не оценил.
– Ну что ж, приступим к дактилоскопированию.
Милиционер подошел к процессу обстоятельно. Действовал неспешно и важно. Достал материалы, раскатал валиком черную краску на стекле, положил на край стола дактилоскопическую карту с пустыми квадратами для каждого пальца.
– Подозреваемая, объясняю процедуру.
– Я думала, я свидетель, – расстроилась Нота.
Ракитин не отвлекался:
– Вытяни правую руку, прокатай большой палец в краске слева направо, а теперь так.
Он сжал большой палец девушки тремя своими, прижал левой стороной в пустом квадрате и провернул. На листке остался широкий отпечаток с капиллярными узорами.
– Следующий.
Оперативник прокатывал палец за пальцем и убеждал обескураженную Ноту:
– Ты пойми, Самородова, чистосердечное признание облегчает участь. Ты еще молодая, первый раз оступилась, судья учтет раскаяние.
– Какое раскаяние?
– В неосторожном убийстве. Расплачешься на суде, тебя пожалеют. А будешь упираться, впаяют по максимуму.
– Какой суд? Я не убивала.
– Ты не хотела убивать, – охотно согласился Ракитин. – Просто решила наказать соперницу.
– Софья мне не соперница.
Голос милиционера стал жестче:
– Тогда объясни, что ты делала ночью около дома диджея Ринга, когда он развлекался с девицей?
– Ждала, когда метро откроют.
– Допустим. А потом увидела Легкову. Напыщенную, заносчивую. Слово за слово – и вы сцепились! Провод от наушников в твоих руках оказался случайно.
– Все не так!
– А как? Наушники ты не отрицаешь.
– Я не видела Софью после того, как они там в постели…
– Выходит, про постель знала!
– Вы сами рассказали про их связь и пятнашку в трусиках.
– Что она означает? И почему номер три? – цеплялся оперативник.
Нота насупилась и промолчала.
Ракитин не унимался:
– Пошла в отказ? Хочешь получить максимальный срок? Ну что ж, пальчики вот они. Сравним с теми, что на проводе и – небо в клетку.
Оперативник потряс дактилоскопической картой, чтобы просохли чернила. Нота потерянно смотрела на растопыренные грязные пальцы.
– Можешь помыть. Туалет слева по коридору, – сообщил милиционер. – Ожидай меня около кабинета. Я на сравнение отпечатков. Минут двадцать займет.
Нота вышла, помыла руки, вернулась к кабинету. В груди разрасталась тревога: сейчас вернется Ракитин и всё! Она следила за Легковой, держала в руках чертов провод и жутко ревновала. Это правда. И место, и время совпадают. Ее арестуют за убийтсво, ей не отвертеться.
Взгляд заметался по коридору – никого. Зародилась надежда. А ведь можно уйти. Ее никто не держит. Двадцать шагов по коридору – и там свобода! Перед выходом окошко дежурного. Она выберет момент, когда дежурный отвлечется на разговор. С ее слухом это не проблема.
Она сосредоточилась. Вот кто-то зашел в отделение, обратился к дежурному, загородил обзор. Лучший момент настал!
Нота пошла к выходу, вслушиваясь в окружающее пространство. Только бы проскочить.
И вдруг над головой услышала свою фамилию:
– Я брал Самородову на испуг, думал не придет.
– А она явилась.
Нота узнала голоса. Старший лейтенант Ракитин докладывал капитану Смирнову.
– Если бы не пришла, стала скрываться, значит, точно виновна, – объяснял коварную логику Ракитин.
– Молодая соплячка. Ее напугать – пара пустяков.
– Я так и сделал. Снял пальцы, вывел из кабинета. Если сейчас сбежит – виновна!
– Жалко, что на проводе нет отпечатков.
– Тонкий, следы смазаны, – посетовал Ракитин. – Но Самородова этого не знает. Если сбежит, я увижу ее в окно. Подождем.
«Не дождетесь», – прошипела под нос Нота и вернулась к кабинету оперативника. Теперь она была спокойна.
Глава 9
Аня Самородова с детства обладала особым слухом, она слышала сквозь стены. Сначала девочка не придавала этому значения, думала, что и остальные также хорошо слышат. Потом поняла, что в этом ее преимущество. Стала хвастаться сверстникам, ей не поверили.
Тогда Аня наглядным примером убедила Полину Ветрову. У подруги загорелись глаза – сколько секретов можно узнать!
– Никому не рассказывай. Это будет нашей тайной. Только мы будем пользоваться, – убедила Полина.
Подружки так и делали. Девочки много лет использовали способности Ани. Хитрили, избегали неприятных последствий своих шалостей, манипулировали школьниками, узнавали секреты взрослых.
Но оказалось, о способностях девочки догадывался совершенно посторонний человек. Когда Ане исполнилось пятнадцать лет, в интернат приехал мужчина лет семидесяти. Он переговорил с директрисой об Анне Антоновне Самородовой, которую никогда не видел. Гость заинтересовался вокальными способностями девочки и повел себя странно. Зоя Максимовна предложила послать за Аней. Однако столичный гость заверил, что сам ее найдет.