Чтение онлайн

***

— Вот и всё, мой сладкий. Потеряли у папы в кабинете твою шапочку, но папа вернет её вечером, — в последний раз проверяю, правильно ли закрепила детское сидение на переднем сидении, и выдыхаю. Всё хорошо. — Нужно подстричь тебе чёлку, Крис, — убираю его удивительные светло-каштановые волосы назад с глазок, делая забавную косую челку, и всё-таки натягиваю на головку ему капюшон. — Кристиан Грей, вот скажи мне, как можно быть такой прелестью? — в ответ сын пускает пузырь из слюней, и мне этого, в принципе, достаточно. — Да, так и можно. Я люблю тебя.

Выезжаю с парковочного лота и замечаю у лифта нашего папочку с шапкой в руках. Мой дорогой…

— Папочка у нас супермэн.

— Позвони мне, что вы доехали. Люблю вас… — опускаю окно, и Кристиан кидает шапку на ножки сына, заодно целует меня, улыбаясь.

— Не забудь надеть шарф, Кристиан.

— И гиперопеку нашей мамочки в особенности люблю.

— До вечера.

Мне беспокойно, но всё-таки я еще раз целую мужа и выезжаю с подземного гаража. Наверное, действительно гиперопека после рождения сына. Моя самая большая драгоценность, мой комочек, мой котёнок… Это настолько долгожданный и любимый ребенок, что я совсем не стыжусь своего чуть поехавшего разума. Наверное, меня успокаивает то, что Кристиан такой же. Он замечательный отец, замечательный муж, настоящий друг и отличный любовник. Я никогда в жизни не была так счастлива.

Я перестала думать о Трэвисе. Он был замечательным человеком, он был бы хорошим отцом, но ключевое слово «был». Я знаю, что Кристиан лучше. Он моё всё. Благодаря ему, я знаю, чем пахнет счастье и какое оно на вкус.

Оно пахнет ребенком, присыпкой и еле заметным ароматом мужского парфюма, потому что папа прижимал этого ребенка к своей мощной груди, прежде чем уйти на работу. Оно пахнет клубникой посреди рабочего дня. Пахнет детским шампунем со вкусом жвачки. А на вкус оно как потрясающие шоколадные блинчики, которые умеет готовить только наш папа, и делает их для нас каждое воскресение.

Моё счастье.

***

— Не плачь! Пожалуйста, мой сладкий! — крепко прижимаю сына к себе и покачиваю, силясь успокоить, но он только громче начинает рыдать, и очередь уже желает пропустить меня вперед, чтобы глупая мамаша с капризным младенцем не раздражали их ранимый слух. — Крис, пожалуйста…

И я бы не отказалась принять предложение людей, но мне немного стыдно без очереди выбивать спермицидный крем, упаковку презервативов и детские тест-полоски для определения температуры. Будто я плохая мать, у которой ребенок болеет, а у нее только одно на уме.

— Кристиан Грей! Немедленно возьми себя в руки и прекрати реветь! Мама купит то, что ей нужно, и в машине ты сможешь рыдать столько, сколько тебе угодно, — прижимаю малыша к себе, устроив его на плече, и он перестает кричать, будто и вправду всё серьезно понимает. Мой бесценный мальчик. — Я знаю, что ты хочешь спать. Через десять минут мы будем дома. И я даже посплю с тобой, пока папа не видит.

Обычно он не спит днём, почему-то, но иногда может уснуть и утром, и ближе к вечеру, как сейчас. Капризуля, я рада, что он вытерпел такой насыщенный день. Мы почти час были в некогда моем офисе.

— Пакет нужен?

— Да, пожалуйста.

Фармацевт не сдерживает улыбку, но не из-за моих товаров, а потому что рада видеть меня. Эта женщина знает меня довольно давно, с первых сессий на дому у Кристиана, а потом и свой рецепт на успокоительные я получала у неё же. Немой, невидимый свидетель нашей с Кристианом истории. За эти годы столько всего произошло… Но всё меркнет перед этим недовольным сонным комочком, дергающим меня за волосы.

Этот Ублюдок? Ублюдок мертв. Форрест сидит и еще долго будет сидеть, если вообще выйдет, осторожно намекнул мне Кристиан. Чувство вины, боль? Нет ни боли, ни вины. Виноватой я считала себя только перед Кристианом, но он заставил меня поверить ему. Он любит меня. Боль стихла, окончательно, когда я удалила шрамы. Я его. Я мать его сына. И он осознает это, до самого конца.

Но я до сих пор не переношу ножи.

Через некоторое время после нашего возвращения из Мексики, Кристиан пытался порадовать меня одним из полюбившихся мне там блюд, и случайно порезался, чем подарил мне очередную истерику. С тех пор в доме несколько защитных накладок для пальцев и все ножи заменены на керамические. И он еще говорит, что это у меня «гиперопека».

***

— Вот и всё, мой мальчик. Продолжительная вышла прогулка, прости, — Крис хнычет, мечась по нашей постели, и я не могу сдержать улыбки, снимая кофту. — Я вся ваша, мистер Грей. Только не говори папе, а то он будет бубнить.

Удобно устроив сынишку возле себя, я целую его крохотные пальчики и пухлые щеки, хоть и знаю, что должна просто лежать и не отвлекать его, чтобы он быстрее уснул. Мой потрясающий. Мой сладкий. Самый красивый мальчик на свете. Сын своего отца.

«Ты счастлив в браке, Кристиан. Закажи на ужин пиццу. Жутко хочу спать».

«Ты опять легла с сыном?»

«Не ругайся. Смотри какой ангел, как ты, я не могла устоять».

Я отправляю Кристиану фото малыша, крепко скрутившего свое одеяльце, и там немного видно моё счастливое лицо. Папочка должен растаять.

«Спите, мои дорогие».

Отвечаю Кристиану эмодзи с поцелуйчиком-сердечком, и действительно ощущаю его улыбку, когда вижу статус «прочитано».

С ума сойти.

It-#039;ll be your name on my last breath.

1.

— Миссис Грей, ужин будет готов через полчаса. Как сервировать стол?

— Как всегда. По правую руку мистера Грея, — откладываю все свои дела и снимаю очки, растирая переносицу. Домработница кивает, захлопнув за собой дверь моего кабинета, и я встаю с кресла. Спина жутко болит.

Машины Кристиана до сих пор нет, как всегда опаздывает, но это уже даже не расстраивает. Не знаю, спешит ли он домой, как раньше, или нет… Но я до сих пор люблю его.