#Диалоги
Шрифт:
#Диалог_3
– Расскажите свою историю, – неожиданно попросил собеседник.
Я отрываю взгляд от окна, где пробегают минуты.
– Боюсь, та история, которая живёт сейчас в моей голове, вам покажется слишком сказочной.
– А она реальна?
– Да. Но поверить в неё слишком сложно.
– Почему вы решили, что я не поверю в эту историю? – спросил собеседник.
– Потому что так не бывает. О доброте пишут в книгах, но никто не видел это в реальной жизни.
– Может быть, потому никто и не видел, что мы перестали верить? – спросил писатель, доставая из рюкзака крошечное каланхоэ, усыпанное цветочками. – Извините, не удержался, взял с собой.
Я смотрела на цветок.
– Откуда вы…Я ведь даже не начала рассказывать историю.
– Люди – они как цветы. Их порой нужно поливать тёплыми словами, чтобы они росли и цвели, распуская робкие бутоны. Давайте считать, что я просто взял цветок с собой. А то, что он ваш…Совпадение. В мире ведь их так много. Случайности. Банальности. Но порой они такие странные, вам не кажется?
– Кто вы? – спросила я у собеседника после минутной паузы.
Поезд ехал. За окном солнце заливало золотом поля, реки, леса. Жизнь продолжалась. Там. А в поезде замирали мгновения, останавливались, становясь минутной вечностью.
– Я писатель, – ответил я, поливая каланхоэ.
– Что же вас, как писателя, больше всего интересует? – спросила она, наблюдая, как струйка прозрачной воды каплями оседает на листиках растения.
– Люди.
– Объясните.
– Меня интересуют люди, их жизни, их внутренние миры. Бывает, встречаешь человека. Живёт, работает, вечерами смотрит телевизор. Но неожиданно его внутренний мир раскрывается перед тобой, и ты тонешь в невероятном океане из эмоций, чувств.
– Зачем вам мой мир? – спросила она.
– Я пока не знаю вашего мира. Видел лишь обломки, части, фрагменты. Но, если позволите…
– Эта история…она…слишком личная. Я не могу её доверить кому бы то ни было. И…вы сказали, что собираете диалоги. То есть…для вас люди – всего лишь материал для наблюдений? Простите, но это ужасно.
– Почему? – я заботливо вытер лужицу воды на полу. – Потому что вам сейчас кажется, что я лезу в душу? Прошу то, чего нельзя просить?
Она нервно сглотнула.
– Да.
– Спасибо за честность. Подержите, – собеседник отдал мне каланхоэ и закрутил бутылку с водой. – Я ведь никому не желаю зла, не лезу со своей философией в чужие души. Я наблюдаю. Думаю. Чувствую. Примеряю на себя чужую философию. Делаю выводы.
– А потом?
– А потом пишу книги.
– Ваши книги популярны?
– Да. Но не все их читают.
– Почему?
– Потому что мало кто хочет размышлять. Это сложно. Порой больно. Наш внутренний мир – страшное открытие, правда ведь?
Я кивнула.
– Проще спрятаться от него за несущимся со скоростью света внешним миром, громкими фильмами, дорогими вещами. Но душа требует ответов, она задаёт вопросы.
Помолчали.
– Какая мысль, сказанная человеком, для вас самая интересная? – неожиданно спросила она.
– Все мы – ёжики.
– Что? – переспросила девушка, решив, что ослышалась.
– Все мы – ёжики, – спокойно повторил я и улыбнулся.
– И кто же это сказал? Вы?
– Нет. Хотя…как посмотреть. Хотите, я объясню эту мысль?
Девушка кивнула.
– Ёжик весь покрыт иголками. Он колючий, а в случае опасности и вовсе сворачивается клубочком, пряча свой носик. Вот только мало кто знает, что животик у ёжика мягкий. Так и люди. Наш мир спрятан, и лишь немногим дано увидеть тот самый животик – невероятный океан из эмоций и чувств, спрятанный глубоко внутри. Вы не обязаны рассказывать мне историю, если считаете её личной. Она ваша и только ваша. К слову, к нам кто-то пришёл.
Она опустила глаза. По проходу электрички важно шествовал большой ёж.
– Извините, а молока в вашей волшебной сумке не найдётся?
Поезд начал замедляться.
#Диалог_4
Мы вышли на перрон. Солнечные лучи заливали брусчатку, и казалось, что мир светится изнутри, словно в каждом растении, в каждой капле росы есть душа, готовая вырваться наружу. Зацепишь травинку – и она упадёт, разобьётся, расплескает свой невероятный внутренний мир. Только кто его заметит?
– Получается, люди в вашей философии делятся на хороших и плохих? – спросила я после паузы.
– Почему вы так решили? – спросил писатель.
– Вы ведь собираете диалоги. Но вы берёте для своих книг не все диалоги. Та история, которая живёт внутри меня…она про что-то неземное. Необъяснимое. Но, несомненно, тёплое и доброе. А наш мир наполнен болью. Переживаниями. Порой то, что мы видим, невыносимо. Разве человек, который рассказывает вам о боли, становится из-за этого плохим? Чем его монолог хуже моего, пусть ещё и не высказанного?
Собеседник молчал, слушая меня.
– У каждого есть свой внутренний мир, вы ведь сами говорили. Получается, – она перешла на шёпот, – если вам не нравятся вопросы, которые задаёт человек, о которых кричит его душа, то он становится плохим?
Мир вокруг неё подёрнулся маревом. Она потеряла ориентацию во времени и пространстве, ощущала лишь поток сознания, который, как некогда рассвет, огненной лавой выплёскивался на перрон, словно кто-то раскачал сосуд с её мыслями.