Диалоги
Шрифт:
Сократ мл.Видимо, так.
Чужеземец.Следовательно, относительно всех перечисленных знаний надо заметить, что ни одно из них не оказалось искусством государственного управления.
d
То искусство, которое действительно является царским, не должно само действовать, но должно управлять теми искусствами, которые предназначены для действия; ему ведомо начало и развитие важнейших дел в государстве, благоприятное и неблагоприятное для них время, и все прочие искусства должны исполнять его повеления.
Сократ мл.Правильно.
Чужеземец.Поэтому те искусства, которые мы только что перечислили, не управляют ни друг другом, ни самими собой, но каждое из них занимается своими делами и, согласно особенностям этих дел, по справедливости носит соответствующее имя.
e
Сократ мл.Видимо, так.
Чужеземец.Если же обозначить одним именем способность того искусства, которое правит всеми прочими и печется как о законах, так и вообще обо всех делах государства, правильно сплетая всё воедино, то мы по справедливости назовем его политическим.
Сократ мл.Безусловно.
Чужеземец.Теперь, когда все виды его деятельности в государстве нам стали ясны, давай рассмотрим его по образцу ткацкого искусства.
Сократ мл.Отлично!
306
Чужеземец.Итак, нам надо сказать о царском плетении, каково оно, каким образом сплетается и какая из него получается ткань.
Сократ мл.Это ясно.
Чужеземец.Трудную же, кажется, вещь необходимо нам объяснить!
Сократ мл.Во всяком случае это нужно сделать.
Чужеземец.Итак, часть добродетели некоторым образом отличается от всего вида в целом, хотя любители препираться относительно слов и сочтут это уязвимым с точки зрения большинства.
Сократ мл.Я не понял тебя.
Чужеземец.Сейчас повторю. Ведь мужество, думаю я, ты считаешь одной из частей добродетели?
b
Сократ мл.Да, конечно.
Чужеземец.Однако рассудительность отлична от мужества, хотя и она есть часть добродетели.
Сократ мл.Да.
Чужеземец.Осмелимся же выдвинуть касательно того и другого некое странное положение.
Сократ мл.Какое?
Чужеземец.Что во многих случаях они в каком-то смысле находятся в отношениях сильного взаимного противоречия и раздора.
Сократ мл.Что ты имеешь в виду?
c
Чужеземец.Весьма необычное положение, ведь обыкновенно считается, что все части добродетели между собой в ладу.
Сократ мл.Да.
Чужеземец.Посмотрим же, приложив побольше внимания, так ли все просто обстоит на самом деле, или же есть здесь скорее нечто, находящееся в разладе с родственными частями.
Сократ мл.Что ж, говори, как это надо рассматривать.
Чужеземец.Во всем вообще следует выделять то, что мы называем прекрасным, но при этом делим на два противоположных вида.
Сократ мл.Скажи яснее.
d
Чужеземец.Не хвалил ли ты когда-нибудь сам или не слышал ли, как хвалят другие стремительность и живость – касалось ли это движений тел, душ или голосов, как самих по себе, так и их изображений, даваемых музыкой или живописью?
Сократ мл.Конечно. Как же иначе?
Чужеземец.Припоминаешь ли ты, как это делают в каждом из этих случаев?
Сократ мл.Нет, совсем не помню.
Чужеземец.Смогу ли я на словах объяснить тебе, как я это себе представляю?
e
Сократ мл.Почему бы и нет?
Чужеземец.Тебе это кажется очень легким! Давай же рассмотрим все это в противоположных родах. Всякий раз, когда мы неоднократно восхищаемся живостью, напористостью и стремительностью мысли или тела, а также и голоса, мы, выражая свою похвалу, пользуемся одним-единственным словом – «мужество».
Сократ мл.Как это?
Чужеземец.Мы говорим в этих случаях: «мужественно и стремительно», «живо и мужественно», а также «напористо и мужественно». И всякий раз, прилагая такое слово ко всем подобным натурам, мы произносим им похвалу.
Сократ мл.Да.
307
Чужеземец.Далее. А вид спокойных проявлений чего бы то ни было разве не хвалим мы часто в самых различных случаях?
Сократ мл.И даже очень.
Чужеземец.Говорим ли мы в этих случаях что-то противоположное или то же самое?
Сократ мл.Что ты хочешь этим сказать?
Чужеземец.А то, что, восхищаясь проявлениями мысли, мы называем их всякий раз спокойными и рассудительными;
b
точно так же о действиях мы говорим, что они размеренны и мягки, о голосах – что они нежны и глубоки, а обо всяком вообще ритмическом движении и музыке – что они умеренно неторопливы: таким образом, мы прилагаем ко всему этому имя не мужества, а упорядоченности.