Чтение онлайн

В июле на сайте Министерства образования для общественного обсуждения были вывешены обновленные требования к использованию стандартов, над которыми работали разного рода комиссии. И это кое-что меняет в устройстве учебных линий.

Хорошо, что государство в лице министров не просто осознало, но и сформулировало то, что учитель и его методическое творчество – главный элемент учебного процесса. Плохо, что при этом возобновились разговоры о едином учебнике по каждому предмету. Невозможно в одно и то же время делать ставку на учительское творчество и на тотальное единообразие учебников.

Нужна общественная дискуссия – это повод для серьезного, неспешного разговора в учительской среде, среде методистов, авторов учебников, министерских работников. Этот разговор должен начаться, но он не совместим со спешкой. А дальше будем говорить о том, как мы видим эту ситуацию с разных точек зрения – с точки зрения государства, с точки зрения бизнеса, с точки зрения методистов и так далее.

– Вы давно работаете в системе образования, но при этом никогда, даже в пору учебы в педагогическом университете, не хотели быть школьным учителем. С чем это связано?

– У Пришвина есть замечательное выражение: «Надо найти хомут по шее». Я всегда хотел заниматься педагогикой, но я слишком своеволен, чтобы вписаться в школьную систему. При этом, надо сказать, что еще при поздней советской власти я вел занятия в различных кружках.

Советская система образования была монолитной, но она сама прорубила, может быть, не понимая, какие будут последствия, двери в этом бетоне. Я имею ввиду сеть дворцов пионеров и домов юного техника. Там уже абсолютно вариативно, по воле преподавателя, в соответствии с его представлениями о направлении пути, выстраивалась индивидуальная траектория для одаренных детей.

– У многих, кто так или иначе следит за вашей жизнью, возникает вопрос – как вы все успеваете? Художественные произведения, работа на телевидении, преподавательская карьера… Что для вас главное?

– Если говорить глобально, то моя жизнь поделена на три части. Одна, начну с самого примитивного, посвящена заработку, потому что я должен кормить семью и трезво оценивать ситуацию с будущей пенсией (точнее, с тем, что у нас называется пенсией). Треть времени я трачу на то, чтобы самореализоваться и, как правило, это плохо сочетается с первым, потому что обычно дело приносит либо средства, либо дает эмоциональную отдачу. И, наконец, последняя треть – раз уж жизнь так распорядилась, что у меня есть некоторая известность, значит, я должен каким-то образом отплатить за это обществу. Так вот, я участвую в общественных проектах – это правозащитная деятельность в классическом смысле, не связанная с борьбой за личную власть, но связанная с отстаиванием прав другого, как священных и незыблемых.

Но чем бы я ни занимался, я занимаюсь словом. Так что кормит меня и поит, и радость мне приносит слово. Я литератор во всех возможных проявлениях. А дальше это может быть связано с телевизионным говорением, лекционной работой, написанием книг и так далее. В общем, все это разные проявления одного и того же.

– В одном из своих интервью вы говорили о том, что ваши дети учатся в обычных школах. Как вы подбирали для них учебные заведения?

– По географическому принципу. Когда росли старшие, мы жили в районе Октябрьского поля, была школа у метро, куда удобно было ходить из дома. Это была обычная школа с хорошими человеческими отношениями, незлобная. В части образования они добирали с преподавателями, которых я брал на поздних этапах, когда уже нужно было готовиться к поступлению. Эта школа дала ощущение социальной вовлеченности. Не избранности и не гетто для «золотой молодежи», а ощущение социальной среды.

Когда в школу пошли мои младшие дети, мы уже жили в другом районе, и они стали ходить во французскую школу на Арбате. Это спецшкола – одна из множества спецшкол.

– А что вы думаете о российских частных школах?

– Я не против частных школ, но в России их очень мало – чуть более 700, порядка 150 из которых находится в Москве и Санкт-Петербурге. Это так мало, что эти частные школы поневоле превращаются в сгустки золотой молодежи. Не потому, что они так хотят, а потому, что избранность поневоле заложена в их статус.

Если бы их были тысячи, десятки тысяч, тогда другое дело. Нормальная частная школа – это когда родитель платит за чуть более качественное, чуть более штучное, но такое же образование. И там дети – не дети миллиардеров, или дети абсолютной политической или какой угодно другой элиты, а просто дети среднего класса, родители которых способны заплатить.

Здесь мы снова вернемся к разговору о том, почему компетенции важнее знаний – знания всегда можно добрать, а компетенции сформировать в разы сложнее. Так и с опытом социального общения в разнородной социальной среде – он, на мой взгляд, важнее, чем идеальные знания.

10 июля 2018 года

Президент группы компаний «Просвещение» Владимир УЗУН о современном образовании и о достижениях московских школ.

– Владимир Ильич, «Просвещение» уверенно удерживает лидерство на рынке российских учебников, активно включается в региональную повестку развития образования. Возглавляемая вами группа компаний строит новые школы, создает профильные классы, поставляет современное оборудование. Что для вас это значит – ответ на вызов времени и запрос общества или выгодное с точки зрения бизнеса развитие компании?

– Сегодня нельзя говорить о системе образования прямолинейно. Современное образование – сложный комплексный процесс. «Просвещение» почти 90 лет неразрывно связано с российской школой. В разные исторические эпохи у школы были разные задачи и потребности, и всегда «Просвещение» отвечало вызовам времени. Были нужны учебники для ликвидации неграмотности – мы издавали учебники. Нужны были книги по экспериментальным подходам в образовании – мы выпускали такие издания. А еще учебники на национальных языках, для детей с ограниченными возможностями здоровья, пособия для подготовки к экзаменам и многое другое. Сегодняшнее требование образовательного стандарта предполагает наличие целой учебно-методической базы, где учебник лишь ядро этой системы, он общая основа для обучения всех учеников в классе. Но к каждому ученику нужен индивидуальный подход. Поэтому для занятий необходимы дополнительные материалы: рабочие тетради, пособия, контурные карты, атласы, цифровые продукты по диагностике, обучению и аттестации учителей, по подготовке к ГИА и ЕГЭ. А еще для организации учебного процесса нужны оборудование, новая архитектура учебных классов и школьного пространства. Так что одно не мыслимо без другого. Для достижения образовательного результата каждого ребенка необходимо комплексно решать все эти вопросы. Это определяет наши новые направления, выход в новые сферы бизнеса.

– Из ваших слов понятно, что дополнительные учебные пособия помогают делать школьное обучение индивидуальным, то есть направленным на раскрытие потенциала конкретного ученика. Но в то же время это требует некоторой корректировки общего образовательного процесса. Как можно этого добиться в рамках государственных стандартов образования, которые в том числе жестко регламентируют выбор учебников образовательными организациями?

– «Просвещение» стремится к достижению необходимого образовательного результата. Причем каждого из 16 млн школьников надо обеспечить необходимыми условиями для индивидуального обучения. Школа – это коллектив, но каждый ученик этого коллектива должен чувствовать себя уникальной личностью. Когда мы работаем над учебно-методическим комплексом, включающим в себя самые разные учебные пособия, мы сотрудничаем с Академией наук, профильными министерствами, ведущими организациями образования, культуры и науки. Создание новых пособий – это всегда ответ на потребности педагогов, директоров, специалистов и, конечно, самих учеников. Если мы будем ограничиваться только учебниками, по которым занимались сами и предыдущие поколения, то неизбежно откатимся в прошлый век. Нашим детям нужен уже другой подход, поэтому для нас ключевое не только поставки учебников, но и та надстройка, которая приводит к индивидуальному результату. Именно этот аспект в приоритете у каждой российской семьи. Удовлетворение интересов семьи для нас одно из основных направлений развития бизнеса. Использовать дополнительные материалы помимо учебников – это свободное право родителей, профессиональные рекомендации учителей. Поэтому иногда существующие искусственные административные препятствия их использования выглядят по меньшей мере странно. Вам же не запрещают готовить ребенка к ЕГЭ с помощью репетиторов. Так что рабочие тетради и другие материалы – это вопрос выбора семьи. Мы видим понимание и поддержку родителей и учителей в вопросах свободного выбора рабочих тетрадей, методических пособий и прочих материалов, необходимых для того, чтобы индивидуально подготовить каждого ребенка к экзаменам, олимпиадам и дать ему путевку в профессиональную жизнь. И готовы предоставить это право выбора. Пока такой индивидуальный подход к ученикам развивается в российских школах не повсеместно. Если же это станет общим явлением, мы обгоним Европу и войдем в десятку государств с самой развитой системой образования.