Действующие лица и исполнители
Шрифт:
Уезжая куда-нибудь, Петрушина жена сама просила Зину опекать мужа. Вообще у жен Зина пользовалась безграничным доверием.
Однажды эффектная Галя Бойкова, жившая на первом этаже в общежитии, принесла заболевшему Петруше пакет из театра. Жена его вполголоса, но твердо сказала:
— Я очень прошу: пусть это делает Зиночка.
Петруша уехал из-за жены: ей не подходил климат города.
Сначала Зина не поверила, что он может уехать. Потом Петруша с досадой сказал, что он ее «на сцене не узнает». Потом через приятельницу в Москве она достала все новейшие медицинские препараты, которые могли бы помочь жене главного режиссера. И, наконец, попросила Петрушу взять ее с собой. Он не взял ее. И вообще не взял никого.
— Хорош строитель, который разбирает по кирпичику созданное им здание, чтобы из этого же материала воздвигнуть где-то другое.
Вспоминая об этой его фразе, Зина подумала: «Он пожертвовал своим желанием не расставаться с нами… А здание-то все равно рассыпается. И мы наблюдаем за этим с постыдной терпимостью!»
Прощаясь, Петруша сказал ей:
— Я очень полюбил вас, Зиночка, как актрису и как человека!…
«Вероятно, иначе меня полюбить невозможно», — сказала сама себе Зина, вернувшись от Патовых и вспомнив все это.
Минут через десять к ней пришла Ксения Павловна.
— Николай Николаевич хотел прийти сам, но я его не пустила… Мы с вами легче поймем друг друга. А Лера хлопнула дверью и убежала. Я не знаю, вернется ли она… Сказала, что не вернется!
— Вернется, — успокоила Зина.
— Вы должны понять: он вовсе не думает того, что сказал. Наверно, он полагает, что вы выглядите слишком уж юной. А ведь это — достоинство женщины. Это нельзя назвать недостатком. Вы согласны, Зиночка?
— То, что маленькая собачка до старости щенок, — это аксиома. И главный режиссер вправе это сказать.
— При чем тут собачка?! Мы с Лерой знаем вас немногим более года — и уже очень любим… как человека!
«Опять!…» — подумала Зина.
— Вы же такая чуткая… И должны понять: Николаю Николаевичу очень трудно. Он находит, что вы с ним мало считаетесь. Он знает, что Терешкина из министерства к нему приглядывается. И чего-то там из-за нее не утверждают. Хотя, если б она узнала его лично, они бы стали друзьями. Я уверена! И этот молодой режиссер… По мнению Николая, он берется за очень уж многое…
— Он не берется. Это мы его просим.
— Пусть так… Николаю это обидно. Он считает, что вы с ним бываете… ну, резки, что ли… Что слишком часто ставите его предшественника как бы ему в пример. Обо всем этом он думает… Но того, что он сказал, он не думает! Вернее, думает не так, как это можно было бы понять…
Ксения Павловна готова была признать существование всех претензий, которые были у Патова к Зине, кроме той, что он высказал в коридоре.
— Как раз в этом Николай Николаевич прав абсолютно, — повторила Зина. — Какая из меня Джульетта? Шекспир перевернется в гробу!
— Он имел в виду вашу слишком явную… ну, что ли, детскость, — продолжала уверять Ксения Павловна. — Я надеюсь, это никак не повлияет на ваши отношения с нашей семьей! Для нас с Лерой вы самый близкий человек в этом городе.
— Я вас тоже люблю. — И сейчас?
— А что вообще случилось? Главный режиссер не видит во мне Джульетты. И правильно делает. Я тоже не вижу ее в себе. И скажу об этом Андрею. Почему он не предупредил меня?
— Наверно, хотел раньше согласовать… Только вы знайте: Николай Николаевич не будет возражать! Иначе мы с Лерой…
— Не покидайте его, — попросила Зина. — У меня нет семьи… Не хватает еще, чтобы и ваша распалась!
— Вы шутите… Значит, вы не сердитесь. Это так приятно! Знаете что?… — Ксения Павловна остановилась, решаясь на какой-то важный для себя шаг. — Я испытываю к вам большое доверие. И обращаюсь к вам с просьбой. Помогите мне выполнить тот ваш план… Помните? Насчет пробы в драматическом театре. Мы сделаем это втайне от Николая. И вы увидите, как он будет доволен. Вы убедитесь, что он вовсе не против… Просто у него есть свои правила. Я всегда это в нем уважала. Он не любит делать то, что не принято. Не положено… Переступать через нормы…
«Чтобы я не считала его домашним тираном, она готова на все! — подумала Зина. — Но это ерунда… Главное, что она согласна!»
Зина обожала устраивать чужие судьбы.
— Вы мне поможете подготовить какую-нибудь сцену? — спросила Ксения Павловна. — Отрепетировать ее! С Николаем у меня не получится… Я его как-то стесняюсь. С вами мне проще. А главное, я хочу, чтобы это было сюрпризом!
— Зачем же я? У нас есть режиссер! — воскликнула Зина.
— Режиссер?…
— Ну да! Замечательный парень! Тот самый… Андрей! Он будет счастлив помочь актрисе вернуться на сцену. Я в этом не сомневаюсь!
— Тот самый?… — переспросила Ксения Павловна. Она задумалась. А потом сказала: — Вы, наверное, как всегда, правы. Николай будет ему благодарен… И, может быть, они станут друзьями?
На следующий день Зина решительно потребовала, чтобы Иван Максимович, Андрей и Костя собрались в директорском кабинете. Взглянув на нее, Иван Максимович спросил:
— Мы должны написать завещание?
— Пока что покушение совершается на меня! — ответила Зина. Пристально глядя на Андрея, она сказала: — Все-таки режиссер должен иметь опыт. Теперь я в этом не сомневаюсь! Разве Петр Васильевич мог позволить себе, не посоветовавшись с актрисой, предлагать ее на главную роль?
Андрей честно и безмятежно удивился. Потом посмотрел на Ивана Максимовича и Костю, ожидая от них поддержки.
— Но ведь Петр Васильевич был главным режиссером, — сказал он. — А я — приглашенный на постановку. И поэтому должен был сначала поговорить с Николаем Николаевичем… Если б я тебя пригласил, а он бы потом отказался?
— Он и отказался! — сказала Зина. — И правильно сделал. Редчайший случай: я стала союзницей Патова!
— Ты прости меня, пожалуйста, — продолжал Андрей. — И не обижайся.