Действо
Шрифт:
– Ты уверен, что пришли туда куда надо? – спросил Красноцветов, заглядывая за край карниза.
– В любом случае нам не туда, а в соседнюю квартиру, – пожал плечами Ткачев и скромно отступил в сторону.
Красноцветов вздохнул укоризненно и осторожно ступил на карниз. Порыв ветра тут же налетел на него, шутливо пихнул в живот, заставив опасно качнуться. Стоя на узкой полосе бетона и держась обеими руками за остатки ограждения, Алексей Сергеевич мог видеть соседнюю лоджию – коробку из бетона и несущих металлоконструкций, на которой вроде бы все было НОРМАЛЬНО. Отсутствие сюрреалистичных интерьеров прибавило Красноцветову сил и он стал осторожно перебирать ногами, продвигаясь к соседней ячейке. На середине пути ограждение закончилось и Алексей Сергеевич почувствовал себя канатоходцем. Причем неумелым канатоходцем. Ветер налетел вновь и заставил его изо всех сил прижаться к холодному шершавому бетону.
– Получается! – Крикнул Ткачев от своей двери, – еще метра три, не держась.
– Не держась, только летать можно! – крикнул Красноцветов с какой-то сумасшедшей бравадой, – и то вниз!
– Не вздумайте! – крикнул сетевик.
Царапая ногтями бетон, Красноцветов сделал еще три шага и услышал над головой нарастающий свист. Прежде, чем хоть какая то догадка, насчет его источника смогла посетить голову Алексея Сергеевича, мимо стремительно пролетел небольшой темный предмет, двигаясь согласно закону всемирного тяготения к подножию кошмарной башни, вставшей на месте их бывшей панельной многоэтажки.
Красноцветов многое повидал к моменту своего рывка над пропастью, но теперь разум спасовал, и лишь очень много времени спустя собачник констатировал, что неопознанный падающий объект был ничем иным как модным сотовым телефоном от компании «нокиа», окрашенный в элегантный черный цвет. Кто и зачем на верхних этажах небоскреба выронил дорогую погремушку – так и осталось загадкой.
А потом Алексей Сергеевич ударился о небо. Ударился сильно. Расшиб нос и расшатал зуб, отчего чуть не свалился в пропасть. Неверяще посмотрел на препятствие – фиолетовая даль, прозрачный воздух, одинокий след самолета – пространство было необъятным. Красноцветов вытянул руку и наткнулся на гладкую, прохладную стену. Тупик.
Он непонимающе обернулся и увидел, что Александр внимательно всматривается в панораму.
Заметив обернувшегося соседа, Ткачев крикнул:
– Возвращайтесь, Алексей Сергеевич, это бесполезно!
– Может быть ты мне объяснишь, что происходит? – крикнул Красноцветов, с трудом удерживая равновесие.
– Накололи нас! – крикнул сетевик, – проведи, как детей. Ну ладно там вы, но я то, дурак, мог догадаться!
– Да о чем ты?! – сосед снова качнулся, потом плюнул на все и оперся о небесный свод.
Свод держал. С близкого расстояния стало заметно, что идиллическая картинка состоит из мелких разноцветных квадратиков, наподобие экстремально сложной мозаики.
– Следовало сразу догадаться! – прокричал Ткачев, – они нам просто текстуру повесили, имитирующую небо. Издали кажется что тут ширь необъятная, а на самом деле три метра до холста.
– А облака?
– Движущаяся текстура – детский лепет. А мы купились!
И в подтверждении своих слов сетевик плюнул в клубящиеся облаками бездны и с удовлетворением проследил, как плевок осел на ближайшем облачке. Судя по всему облако было не только твердым, но еще и гладким настолько, что на нем можно было поскользнуться, найдись кто ни будь столь дурной, чтобы по нему прогуляться.
Глядя на уплывающую слюну, Красноцветов испытал сильный позыв каким-то образом выразить свое праведное негодование и он не нашел ничего лучше, чем погрозить лживой пустоте кулаком и крикнуть: «сволочи!», после чего необъятная ширь дала легкое эхо.
– Кто? – прокричал со своего балкона Ткачев.
– Знать бы, – устало сказал Красноцветов и зашагал обратно.
Больше его не качало. Ледяной ветер высот конфузливо утих. Далекий пейзаж на расстоянии вновь стал казаться далеким пейзажем.
– Опять не вышло, Алексей Сергеевич, – печально сказал сетевик, когда Красноцветов без всяких приключений достиг балкона, – выходит один у нас путь остался…
Собачник выразительно глянул вниз, но Ткачев покачал головой:
– Видно придется мне взломать систему.
– Но ты же сам говоришь, что это опасно.
– Тут все опасно, – вздохнул Александр, – Просто одно опасно очень, а другое не слишком. Так или иначе это мой выход.
И он, повернувшись, протиснулся в комнату. Красноцветов, качая головой, последовал за ним. Оптоволоконные кабели увлеченно играли в верхние ярусы дождевого леса.
Работа айбо подходила к концу. Без особого удивления Александр Ткачев понял, что они сооружают точную копию пирамиды Хеопса, в масштабе 1:43, сложенную из одинаковых кирпичиков процессоров интель самого свежего поколения, так что Ткачеву сразу вспомнилось туманная мудрость из его собственной брошюры.
– "Возможно", – подумал Ткачев, – «это новое электронное святилище, капище высоких технологий, или гробница для их нового мессии, собранного из стали и пластика, и с таким же вот процессором внутри. Может быть, спустя годы, эта пирамида, неустанно обновляющаяся не знающими покоя айбо разрастется и поглотит собой всю поверхность планеты, следуя непонятным и чуждым целям собранного из транзисторов гениального мозга».
Уныло проводив глазами глубоко впечатанную в пластиковую гладь пирамиды надпись S.P.Q.R (System Populus Que Robotycus), Ткачев посмотрел на терминал.
Любимое кресло сейчас как никогда сильно напоминало электрический стул. Свет от одинокой лампочки падающий сверху, только усиливал это ощущение. Александр глубоко вдохнул, как человек прыгающий с очень высокого трамплина в очень глубокий бассейн и опустился в кресло. Красноцветов занял место подле, почти испуганно косясь на соседа, словно тот уже успел уйти в астрал, обратиться в зомби, слиться виртуальностью или проделать что-то такое же жуткое.
Сетевик потянулся в одной их редких не виртуальных клавиатур и, содрогаясь, под мрачным взглядом скринсейверов, звучно скомандовал:
– Пуск!
Одновременно с пролившейся из скрытых динамиков формата 5.1 мелодичной звуковой заставкой тяжелые черные браслеты с резким щелчком захлопнулись на ногах и руках изумленного сетевика. Прежде чем он успел дернуться, стальной обруч обхватил его шею, а второй зафиксировал голову, как у жертвы предстоящей лоботомии. Ткачев попытался вырваться, но не тут то было. Красноцветов уставился на него с суеверным ужасом.