Чтение онлайн

— Джаред — дурак. Вот в чём ты права: я не хочу ни с кем вступать в пару, и я никогда тебя не обращу, — ответил Деймон. — Не следовало мне позволять зайти этому так далеко.

— Что затеял игры с маленьким человечком? — грубо хохотнула Николь.

Подойдя к книжному шкафу, который вампир поставил перед дверью, она попыталась его оттащить в сторону. Но силёнок не хватило.

— Проклятье...

На глаза накатились слёзы. Господи, лишь бы не расплакаться, пока она не выпроводит Деймона из квартиры.

— Я с тобой не играю.

Он пошагал к шкафу и отодвинул Николь в сторону. Шлёпнув его по ладони, она резко выдернула руку из его цепких пальцев. Без видимых усилий Деймон поднял книжный шкаф и поставил туда, где тот раньше стоял. Когда вампир устремил на неё взор, в глазах промелькнула печаль и мгновенно исчезла.

— Деймон, просто уйди.

Господи, почему она не одета. Так сложно выглядеть серьёзной, когда на тебе только полотенце.

— Ты сама предложила секс по дружбе, — рявкнул он, а потом нахмурился и покачал головой. — Прости, я не это хотел сказать.

Ничего себе. Как грубо, словно ей дали под дых. С печальной улыбкой она вздёрнула подбородок.

— Нет, именно это ты и хотел сказать. И ты прав. Я хочу большего... а судя по всему, ты нет.

Она глубоко вздохнула, сердце треснуло и разлетелось на мелкие кусочки. На грани нервного срыва Николь горько рассмеялась.

— Знаешь, думала, с возрастом мне будет проще.

Всучив сумку вампиру, она подтолкнула того к двери.

— Что?

Деймон выглядел смущённым.

— Полюбить. Отдать кому-то своё сердце. А потом тебе самой же бросают это чувство прямо в лицо. — Она покачала головой, когда он попытался в ответ что-то сказать, и начала за ним закрывать дверь. — Деймон, безответная любовь не для меня. По причинам, одному тебе известным, ты остаёшься безучастным, и я тебя понимаю, хотя ты мне ничего и не объясняешь, но я всё равно тебя понимаю. Секс по дружбе я предложила, потому что безумно тебя хотела и надеялась, что у тебя получится меня полюбить.

Деймон просунул ногу между дверью и косяком, прежде чем она смогла её захлопнуть.

— Ты меня любишь?

— Да, Деймон.

Честность — единственный способ узнать его чувства к ней. Ей уже порядком достало ходить вокруг да около. Либо он остаётся, и всё образуется, либо пусть уматывает. Решение за ним. Сейчас всё прояснится.

— Думаю, это очевидно для всех, кроме тебя. Я ещё никому не предлагала свою кровь, кстати, одна мысль об этом приводит меня в ужас, но тебе я бы отдала её всю, до последней капли. Если это не любовь, то я не знаю, что это такое.

Они стояли, как изваяния, буравя друг друга глазами. Он — на лестничной площадке, она — в квартире. Николь так сильно давила на дверь, что удивительно, как та ещё не треснула. С каждым мгновением её контроль над собой улетучивался.

В конце концов, Деймон потёр рукой лицо, словно от бессилия что-либо изменить.

— Я не знаю, что на это сказать.

— Ну, теперь всё стало предельно ясно.

Движения её были молниеносными. Она не хотела, чтобы он увидел муку в её глазах, которую так тщательно пыталась скрыть.

— Прощай, Деймон.

Звук захлопнувшейся двери и щелчка замка эхом отозвался в стенах комнаты и резко ударил по барабанным перепонкам. Помня, какой у Деймона острый слух, Николь зажала рот ладонью и бросилась в спальню. Рывком захлопнув за собой дверь, сграбастала подушку и уткнулась в неё лицом. Она впервые ощущала себя такой опустошенной от отвергнутой любви. Свернувшись калачиком на кровати, Николь рыдала в подушку и молила Бога, чтобы тот дал ей достаточно сил пережить эту боль. Хотя и сильно сомневалась, что ей это удастся.

Пэм пролистывала документы, с которыми Николь закончила работать.

— Очень скучаешь?

— Ты даже не представляешь как, — фыркнула Николь. — За четырьмя стенами не слишком-то и развернёшься. Квартира никогда ещё так не блестела... Пожалуйста, скажи, что ты просила их разрешить мне вернуться к работе.

— Митч усердно над этим работает. — Бросив документы поверх портфеля, Пэм села за барную стойку на кухне. — По крайней мере, они разрешили тебе заниматься бумагомарательством на дому.

 — Ничего же не произошло. — Николь в отчаянии вознесла руки к потолку. — Кроме шуток, Пэм, это же полная ерунда. Мне даже телохранителей не приставили.

— Думаю, это потому что ты сама от них отказалась, чтобы они смогли использовать свои таланты по назначению — искать преступников, виновных во всём этом, дабы самой вернуться к работе, — выпалила на одном дыхании Пэм, показывая пальцами кавычки в воздухе.

Закатив глаза, Николь откусила кусочек от сэндвича, который ей принесла подруга.

— Ну, так и есть. Страдают дети — не я. Чем больше воинов будет этим заниматься, тем лучше.

— И... вот она снова... Мать Тереза во плоти. — Закинув в рот чипс, Пэм ухмыльнулась. — Ты не перестаёшь меня удивлять.

— Как скажешь, Пэм. Ты так же серьёзно относишься к работе, как и я.

— Слышала, что Чед пропал.

Этой ошеломительной новостью Пэм убила её наповал.

— Что? — брызгая слюной, пробормотала Николь.

— Он не приходил за зарплатой и не забрал вещи с рабочего стола. Митч думал, что Чед просто разозлился. Но потом пришла полиция. Соседи подняли тревогу, потому что почтовый ящик Чеда переполнился, и по всей подъездной дорожке к дому валяются газеты. Его никто не видел с той ночи в больнице. — Пэм вертела телефон на барной стойке, впав в глубокую задумчивость. — Предполагают, что попытки покушения на тебя, Митча, а теперь и Чеда, каким-то образом между собой связаны.

— Значит, я всё ещё в отпуске.

Николь поморщилась, как это некрасиво прозвучало. Да, они с Чедом не ладили, но она совсем не хотела, чтобы с ним случилось что-то ужасное.

— Да, всё идёт к этому.

— Это так несправедливо. Ну, при такой работе все рискуют жизнью. Что же меня делает такой особенной? — прошипела Николь, хлопнув рукой по столу.

— Честно? — Пэм вздёрнула бровку. — Мы, то есть все мы, не спим с одним из самых крутых воинов.

Опешив, Николь на мгновение потеряла дар речи.