Чтение онлайн

— Сможешь. Первый шунт врачу Клэр Видаль сумел установить сервисный болван. Это было рискованно, но удалось.

— Уроды, — сказал я всё-таки.

И шагнул в камеру внутри подрагивающей горы электронного хлама.

Тут сильно пахло озоном.

Почему-то все звуки отдалились, будто меня окутало ватой. И мир вокруг камеры будто выцвел, потерял яркость и цветность.

На кончиках проводов задрожали искры. Что-то тонко зашипело на самом пределе слуха.

— Ну, — сказал я. — Тут я, на связи! Святослав Морозов, сигма-один. Давайте поговорим.

Когда я попадал в сознание своей основы, всегда был какой-то резкий рывок. Мгновение темноты перед мгновением света. А сейчас перед глазами будто сгустился туман, закрывающий стены трюма и собранное из процессоров и трубок устройство. Мир расплылся, превратился в мутное марево — и вновь собрался вокруг меня.

Только уже другой!

Я стоял на заросшем травой лугу. Над головой было голубое небо, в котором пылало яркое белое солнце. Я медленно обернулся. Ничего вокруг, до самого горизонта.

— Эй… — пробормотал я. — Что это…

Я был собой — не летчиком Святом. Во-первых, слишком хорошо чувствую тело и управляю им сам. Во-вторых, я в парадке Небесного Воинства.

А вот что странно — возраст у меня какой-то… невнятный. Не двенадцать, как после отброса в дитячество. И не двадцать, как могло быть. Скорее — лет пятнадцать, шестнадцать.

Почему?

— Привет.

Я снова посмотрел назад. Мгновение назад там никого не было. Сейчас стоял невысокий рыжеволосый парень, старше меня, вот ему, пожалуй, лет двадцать с небольшим. На нём были свободные травянисто-жёлтые штаны чуть ниже колен и яркая рубашка, которую будто забрызгали всеми цветами радуги.

— Где мы? — спросил я.

Рыжий успокаивающим жестом поднял руку.

— Сейчас всё объясню. Главный вопрос — где? Тебя не интересует кто я?

— Это реальность?

Парень осмотрелся. Спросил, будто с иронией:

— А твоё мнение?

Я подпрыгнул. Провёл босой ногой по траве.

Покачал головой.

— Я не в своём теле. Тут всё выглядит как на Земле, но сила тяжести скорее лунная. Солнце белое, а оно такое только из космоса. Трава не мнётся, а должна. Это иллюзия. Виртуальная реальность?

Парень кивнул.

— Хороший анализ. Это пространство, созданное прямым контактом наших сознаний. Я, кстати, вижу солнце жёлтым. Никакой травы здесь нет. А ты выглядишь для меня совершенно иначе.

— Как… — я запнулся и не произнёс «вонючка». — Как один из Народа?

— Да. А я выгляжу для тебя как человек?

— Всё верно, — подтвердил я. — Ты молодой человек, только одет слишком ярко. Так принято у Народа, да?

— Мы видим себя такими, как ощущаем сами, — сказал рыжий. — А чужой образ воспринимаем… — он задумался, подбирая слова, — улавливая некую суть личности и придавая ей форму. Мне ты кажешься ровесником в праздничных церемониальных одеждах.

Я кивнул.

— Теперь нам проще общаться, — рыжий удовлетворённо кивнул. — Догадываешься кто я?

— Ты — переводчик Народа, — сказал я.

— Да. Мы встречались. Я — Харгунт Муг’ур. Говорящий многими языками. А ты — Святослав Морозов. Славящий святой холод.

Я невольно улыбнулся.

— Пусть так. Для чего это всё? Почему было просто не поговорить?

— Это единственная возможность говорить приватно, — ответил Харгунт. — Ангелы и демоны ведают всё, кроме того, что у нас в голове. Наши мысли для них закрыты. И этот канал связи — тоже закрыт.

— Ради этого вы захватили корабль? Убили людей?

— Мы не планировали никого убивать, — Харгунт вздохнул. — Мы уже понимаем, что вы крайне тяжело переживаете гибель отдельных индивидуумов.

— Подожди! — я остановил его. — А вы? У вас что, коллективный разум?

Харгунт явно удивился.

— Нет, что ты! Коллективный разум разрушает личность и убивает свободу!

— Да вы помешаны на свободе!

— Мы? — он замотал головой. Задумался. — Мы ценим личность. Но высшая свобода личности — защитить общность. Гибель за Народ — не трагедия, это высшая честь, смысл существования. У вас иначе. Человечество воспринимает личную свободу каждого как огромную ценность.

Я невольно рассмеялся.

— Ну это разве что на словах… Так зачем этот разговор? Что вам от нас нужно?

— Не от Человечества, от тебя, — Харгунт подошёл ближе. — Попытки договориться с человечеством ни к чему не приведут. Наши ангелы… — он улыбнулся, — и ваши ангелы — никогда не пойдут на уступки.

— Что вообще происходит последние двадцать лет? — спросил я.

— Народ и Человечество живут на одной и той же планете, — сказал Харгунт. И внимательно посмотрел на меня, будто ожидая возражений.

— Это мы догадались, — ответил я. — Когда-то люди и Народ жили вместе, так? Параллельно…

Харгунт едва заметно кивнул.

— Мы называли вас неандертальцами, — сказал я. — Но потом неандертальцы… вымерли.

— Знаем, — сообщил Харгунт. — У нас есть фрагменты ваших баз данных. Народ большей частью погиб, а частью растворился в Человечестве. У всех людей есть часть наших генов.

Он осторожно коснулся пальцем моей груди. Убрал руку, помолчал.

— Вы считаете нас отсталыми. Примитивными. Жестокими. Те, кто побеждает, всегда приписывает проигравшим глупость и жестокость.

— Нет, — я покачал головой. — Сейчас так не считают. Но думают, что в чём-то вы оказались менее приспособлены. Может кто-то был воинственнее… может быть и мы. Может наши предки просто съели ваших. Извини!

— Да, мы, несомненно, воевали и пожирали друг друга, — согласился Харгунт. — Но так поступают все дикари. В вашем мире нас погубило то, что вы называете инверсией Лашампа.

— Не слышал о ней, — признался я. — Но неважно, потом выясню.

— В своей реальности мы выжили, — продолжил Харгунт. — В вашей — нет.