Девятый (сборник)
Шрифт:
И еще ее очень сильно занимали мысли о Николае. Этот молодой мужчина жил с ней и жил в ее сердце. Такое ощущение, что он искренне к ней привязался… И она к нему тоже. Похоже, что они сложились как пара. Они решили объединить свои судьбы.
Николай занимается снабжением в какой-то воинской части, много времени уделяет своей работе, но работа эта его не слишком-то занимает. Решено, что они будут жить вместе и уедут отсюда. Может быть, домой к Николаю в подмосковный город Железнодорожный (этого хочет он), а может быть, к ней в Клайпеду (этого хочет она). А может быть, будут жить там и там.
Как он теперь? О чем он думает? Не подозревает ли ее в чем-нибудь? Хотя вряд ли, он ведь совсем простой. Обыкновенный. Он снабженец, а не шпион какой-нибудь. Это и хорошо.
Она полюбила Николая, как юная глупышка, и это наполняло ее жизнь светом… и надеждой.
Уже под вечер в дверь ее палаты постучали.
«Наверно, это он, “заказчик”», – подумала Линда. Она очень хотела, чтобы это было так. От этой встречи многое зависело.
И вот он вошел к ней в палату. Обыденно, почти по-свойски. У сотрудников, наверное, всех спецслужб мира есть особенность: они входят в любую обстановку, в любое общество и сразу как бы сливаются с ним, словно давно жили здесь, работали, общались. Как- будто покурить вышли и вот вернулись.
– Здравствуйте, Линда, – сказал он буднично и миролюбиво. – Вот, вы какая, красивая. Столько о вас наслышан.
Он поднял стул, стоящий у стенки, и приставил его к кровати. Сумку, которую принес, придвинул к ногам.
– Так вы совсем здоровы! Выглядите прекрасно. Пора вставать, матушка, пора вставать, за дела браться. Хватит бока отлеживать, хватит.
Он сел, внимательно оглядел палату, представился:
– Меня зовут Игорь.
– Почему у вас русское имя?
– Как вы догадываетесь, у меня несколько имен. На каждый случай – разное. Но Игорь – настоящее. Так меня звала моя покойная мама. Она русская.
– Вот почему у вас такой блестящий русский…
– Еще и потому, что я закончил Ростовский университет. И долго жил в России. Мы ведь до недавнего времени были одной страной, – он усмехнулся. – Свое имя я скрываю вынужденно, но вы ведь тоже здесь находитесь не под своим настоящим именем, не так ли? Впрочем, не будем об этом. Так и должно быть.
Как и у многих разведчиков, у него была усредненная, незапоминающаяся внешность. Ничего приметного: средний рост, правильные, но ничем не выделяющиеся черты лица, легкая худощавость, негромкий голос, русые волосы. Пройдет мимо – и нечего вспомнить.
У него спокойный, но твердый, уверенный взгляд.
«Наверно, он хороший разведчик», – подумала Линда.
Игорь поднял с пола на колени сумку, расстегнул неторопливо молнию и стал доставать из нее фрукты, какие-то пакеты, шоколадные плитки…
– Зачем это, зачем? – замахала рукой Линда. – Что это вы, право, так много всего…
– Это чтобы вы поскорее поправлялись. Вы нам очень нужны.
Последняя фраза резанула Линде сердце: ей совсем не хотелось быть «очень нужной» для грязной работы бесконечно чужой разведки. Известно ведь: там, где действуют спецслужбы, всегда стоит запах дерьма…
Потом он достал из нагрудного кармана конверт с деньгами, наклонился и подсунул его под подушку, под ее голову.
– А это за прошедший месяц и маленькая премия за ударную работу.
– Спасибо, я вам благодарна, – сказала Линда и закрыла глаза.
Он поерзал на стуле, как бы втерся в него, откинулся к спинке, принял удобную позу и спросил:
– Ну, так зачем мы вам понадобились, Линда?
И она сказала ему, что выполнила тот объем работы, который был обозначен в контракте. Теперь она хотела бы получить всю сумму, положенную ей по договору, и уехать домой. Что ее ждет маленький сын и старенькая мама, что за ними нужен уход и что она устала от нервотрепки…
Кроме того, она поведала Игорю и то, что за ней идет охота, и у нее больше нет возможности работать в нормальных условиях. Она просила отпустить ее: она очень боится за свою жизнь. Тем более что она ранена…
Игорь какое-то время молчал. Потом он высказал то, что приготовил к встрече с ней. Умный, опытный разведчик, он не мог не догадываться заранее, о чем пойдет речь, о чем может просить его эта молодая, уставшая от убийств, перепуганная войной женщина. Конечно, о желании быть со своей семьей, с любимыми людьми, о стремлении скорее покончить со своей грязной работой, получить деньги и уехать…
Это так понятно по-человечески.
– Вы, Линда, оказались для нас сущим кладом. Вы – самый результативный наш работник. По результатам ваших рейдов в Крайске начался настоящий бунт. Люди оказались беззащитны перед вами, а власть и военные не смогли их защитить. Вы просто молодец. И мы безусловно пойдем вам навстречу.
Глаза Линды вспыхнули надеждой.
– Но не сразу, не сразу, – добавил он.
Игорь положил руку на краешек кровати и глянул на Линду с просящей, почти заискивающей улыбкой.
– Есть одно маленькое дельце. Мы бы очень хотели, чтобы вы его завершили. И тогда мы не будем возражать против досрочного прекращения контрактных отношений.
Линда отвернула голову к стене. Она поняла: сейчас ее будут втягивать во что-то очень серьезное и опасное. Под одеяло, в тело проник откуда-то ледяной холод, опалил морозом. Таким ледяным бывает страх, смертельный страх.
Она уже давно играла в прятки со смертью, а такие игры вырабатывают предчувствие опасности, которое среди людей называется интуицией. Именно это чувство застучало молоточками в висках, заставило быстрее и сильнее биться сердце. Оно ей подсказало: если она откажется, то уже никогда не вернется домой. Сколько на этой войне безвестных трупов, найденных на пустынных обочинах безлюдных дорог? Она может стать одним из них. Она уже слишком много знает, ее нельзя отпускать обиженной.
Линда повернула голову к этому вполне радушному, но безусловно безжалостному человеку.
– Я не отказываюсь, но нельзя ли поконкретнее?
Игорь вполне искренне и добродушно улыбнулся:
– С вами так приятно работать… Мы не сомневались, что обо всем сможем договориться.
Он остановил разговор и вдруг полез в боковой карман. На удивление Линды достал из него не пистолет, не гранату (что еще могут носить в своих карманах шпионы), а конфету – карамельку в обертке. Аккуратно развернул ее и положил в рот: