Чтение онлайн

— Ты кому-нибудь говорила о своих планах забрать отсюда Самдапа? — спросил он.

Она заколебалась, потом медленно кивнула.

— Да, — прошептала она. — Сегодня утром я рассказала об этом настоятелю. Я хотела получить его разрешение. — Она замолчала. — Он отказал мне. Он сказал, что кое-что знает о Замятине и его планах, но полностью контролирует ситуацию. Он думал, что может использовать Замятина.

— Использовать его?

Она моргнула и снова кивнула.

— У твоего отца были свои собственные планы, свои собственные... мечты. Думаю, что Самдап в них присутствовал. И Замятин. И я... я думаю, твой сын.

— Что за планы?

Она покачала головой.

— Не знаю точно. Мечты о власти. Не его личной, но власти дхармы, учения Будды. Мечты о создании барьера на пути любого иностранного вмешательства, будь то Британия, Россия или Китай. Есть пророчество, согласно которому пока Дорже-Ла правит чужеземец, Дорже-Ла правит миром. Не в буквальном смысле, но в некотором смысле. Он верил в это. Верил, что у него есть предначертание.

— Он говорил с тобой об этом?

— Немного, — признала она. — Об остальном я догадывалась. Но я думаю, что в любом случае сейчас уже поздно. Если ты прав, то монастырь захвачен Замятиным.

— Этим утром, — продолжал настаивать Кристофер, — тебя могли подслушать? Мог отец рассказать кому-нибудь о вашем разговоре?

Она задумалась, а потом по ее лицу скользнула тревога.

— Какое-то время в комнате находился Лосанг Кхионгла. Он секретарь настоятеля. Он... Я только что поняла, что не видела его среди мертвых, которых нашла в комнатах твоего отца. Ты думаешь, что он?..

Кристофер кивнул.

— Вполне возможно. Но в любом случае это сейчас неважно. Нам надо выяснить, что происходит. У тебя есть соображения насчет того, где могут находиться мой отец и мальчики?

Она на мгновение задумалась.

— Самое вероятное место — комната Тхондрапа Чопхела. Это большая комната около лахкханга. Туда посылают монахов, которые подлежат наказанию. Тхондрап и его помощники как раз этим и занимаются.

— Кто такой Тхондрап Чопхел? — спросил Кристофер.

— Разумеется, геку. Он поддерживает дисциплину в монастыре. Геку должен быть устрашающим. Некоторые монахи выходят из повиновения. Но я не люблю Тхондрапа. Он... — Она замялась.

— Ну?

— Он может быть жестоким, — продолжила она. — Настоятель несколько раз вынужден был выговаривать ему за жестокость. Один раз он сломал монаху обе руки за то, что тот сделал ошибку, когда читал Тангюр.

— Почему его не заменили?

Она слабо улыбнулась ему.

— Это Дорже-Ла, — пояснила она. — Геку никогда не выгонят. Дисциплина важнее всего. Сломанные кости можно срастить.

Он озабоченно посмотрел на нее.

— А как насчет разбитых сердец?

Она вздохнула.

— Сердца — как фарфоровые чашки, — прошептала она. — Если сердце один раз разбить, его никогда не вылечишь. — Улыбка сошла с ее лица, она стала серьезной.

— Отлично, — заметил он. — Надо навестить комнату Тхондрапа Чопхела. Мы можем пробраться туда незамеченными?

Она кивнула.

— Думаю, что да.

Она резко подняла руку ко лбу. Кровь подсохла, и рана начала саднить.

Они шли темными или слабо освещенными проходами, крадучись в тенях, как мыши, прислушиваясь к голосам или шагам. Иногда издалека доносились звуки, а дважды им пришлось прятаться в темных комнатах, чтобы не столкнуться с маленькими группками монахов. Они исходили из того, что двигаться могут только враги. На нижних этажах стали видны следы работы Замятина. Повсюду лежали трупы его жертв, напоминая неопрятные холмики. У некоторых было перерезано горло, у других сломана шея, третьи умерли от ударов по голове. Расправа была тихой, безмолвной и кровавой.

Чиндамани шепотом объяснила ему, что Царонг Ринпоче обучал небольшую группу монахов китайским боевым искусствам. Эти люди были преданы Замятину больше других. Она думала, что монгол каким-то образом контролировал их через Чаронга Ринпоче.

Приблизившись к лха-кханг, они услышали низкий монотонный звук.

— Послушай, — прошептала Чиндамани. — Они поют гимны Яме.

— Кто такой Яма? — поинтересовался Кристофер.

Она как-то странно посмотрела на него, свет далекой лампы вспыхнул в темных зрачках ее глаз.

— Это бог смерти, — просто ответила она, отвернувшись.

Они прошли лха-кханг, но звук преследовал их, словно топая за их спинами тяжелой поступью. В дальнем конце коридора они увидели находившуюся справа дверь, выкрашенную красным.

— Это единственный вход? — спросил Кристофер.

Она кивнула.

Они прильнули к двери, но ничего не было слышно. Кристофер, вооруженный лишь небольшим ножом, чувствовал себя беспомощным.

— Так не пойдет, — заявил он. — Нам нужно оружие. Эти люди настроены серьезно — нам не удастся противостоять им с голыми руками.

Она на мгновение задумалась, потом кивнула.

— Хорошо, — согласилась она. — Подожди здесь.

Поблизости была маленькая комнатка, где хранились одеяния и другие предметы, имевшие отношения к лха-кханг. Чиндамани завела Кристофера в комнатку и куда-то заторопилась по коридору. Она двигалась, как тень, ее ноги беззвучно ступали по холодным камням. Он ждал ее в темноте, волнуясь и нервничая, зная, что ситуация опасна до предела.

Она вернулась через пять минут, неся короткий меч. Она объяснила, что взяла его в гон-канге. Большая часть другого оружия уже была разобрана.

Они снова подошли к комнате геку и прислушались. Там по-прежнему было тихо. Из лха-кханг доносились гимны Яме. Кристофер положил руку на дверь и толкнул ее.

Позже он часто удивлялся тому, что не закричал, когда открылась дверь. Или ужас был настолько огромен, что его мозг не смог сразу воспринять его? Или он в одно мгновение оказался за пределами обычного ужаса, в другом пространстве, где молчание было единственной речью?

Он почувствовал, как Чиндамани вцепилась ему в руку, но у него было такое ощущение, словно его плоть и ее плоть принадлежали миру, который он только что оставил позади. Кто-то зажег лампы и прикрепил их к стенам через определенные интервалы, так что вся комната была отлично освещена.