Чтение онлайн

5.

В какой-то момент Петрам обнаружил себя сидящим на мокрой траве у хлипкого забора. Он словно очнулся от тяжелого обморока и никак не мог разобрать, где находится, осоловело глядя по сторонам. Рядом кто-то копошился, то ли дворовый пес, то ли… Масти смутно припомнил, как его протащили сквозь кусты шиповника, и посмотрел на руки. Из-за шока он даже не чувствовал боли в расцарапанных ладонях. Простая, но добротная одежда превратилась в кучу изодранного тряпья…

– Сюда, скорее, – послышался перепуганный голос.

Петрам вздрогнул и попытался уползти. Если повезет, он сможет вернуться домой и переждать эту кошмарную ночь под родной крышей. Все лучше, чем шататься по кишащим бандитами улицам в поисках новых синяков.

– Куда? – человек устало выдохнул, одним уверенным движением поставил старика на подгибающиеся ноги и развернул к себе.

То был один из солдат. Худощавый и до неприличия молодой, паренек струхнул, как показалось Масти, едва ли не сильнее, чем он сам. Луна, выглянув из-за туч, осветила его полные паники глаза и безволосое, словно колено, лицо.

– Тебя как звать?

– Ходжес, – простонал юнец, увлекая лекаря за собой. – Вы уже пятый раз меня спрашиваете. Тут брошенный дом, можно спрятаться… Аккуратно.

Масти зашипел, когда обломки забора оцарапали ему затылок.

– Ниже голову, – посоветовал солдат, протиснувшись в щель между досок.

В приземистой хибаре нестерпимо смердело дерьмом и тухлятиной. Петрам поморщился, прикрывая нос порванным рукавом. Радовало лишь то, что непроглядный мрак не позволял разглядеть источник зловонья.

– Где остальные? – прошептал старик, чувствуя, как давит невыносимая тишина.

– Мертвы, – Ходжес из всех сил старался сделать голос твердым. Получалось неважно.

– Как? Все четв…

– Ш-ш-ш-ш… – паренек неожиданно увлек Петрама вправо.

В просторной комнате тусклым контуром выделялось окно, все остальное скрывала абсолютная чернота. Лекарь споткнулся обо что-то мягкое и врезался в стену. Его передернуло при мысли о том, за какую дрянь мог зацепиться сапог, но мысли эти выскочили из головы так же быстро, как и возникли. Ходжес снова шикнул, вжал лекаря в угол и, надавив на плечи, заставил сесть. Совсем рядом зашелестел мусор. В звенящей тишине тяжелое дыхание бандита напоминало хриплое уханье рваного кузнечного меха.

Едва различимое движение в проходе чуть не выдавило крик из глотки Петрама, но солдат вовремя зажал ему рот. Секунд через десять движение повторилось, и темнота в дверном проеме как будто бы сделалась не такой густой. Рядом тихо, но протяжно и с явным облегчением выдохнул Ходжес.

– Этих блядей тут нет! – неприятный мужской голос эхом пронесся по брошенному дому.

– Дерьмо! – донеслось с улицы. – А вы чего встали, мудозвоны?

– Так не видно ж ни хера…

– Хлебало закрой и топай! Тут еще три хаты…

Какое-то время Петрам слышал ругань и пререкания, но потом голоса стали глуше, а вскоре и вовсе стихли. Как долго беглецы таились в загаженном углу, лекарь не знал. Казалось, что прошла половина ночи, но на деле минуло едва ли больше часа. Как бы то ни было, когда Ходжес отважился продолжить путь, ноги Петрама затекли так сильно, что казались совершенно чужими. Спина встала колом, поясница ныла от тупой боли. Отчаянно хотелось напиться, а потом до обеда валяться в теплой постели, закутаться в пушистое одеяло и ни о чем не думать.

– Ждите здесь, – едва слышно произнес солдат.

– Постой, я…

– Считайте, – перебил Ходжес. – Если не вернусь через десять минут – уходите.

– Куда?

– Куда угодно. В Крепость вас все равно не пустят без сопровождения.

Паренька поглотила тьма, стоило ему сделать дюжину шагов, и Масти остался один на один с собой. Поначалу он даже послушался своего проводника и принялся старательно отсчитывать секунды. На какое-то время это нехитрое занятие завладело всеми мыслями, но после пяти сотен ему стало дурно. Петрам размял покалывающие ноги, несколько раз наклонился, оглушительно хрустнув суставами, и попытался снова занять себя счетом… но дальше пятидесяти не продвинулся. Беспокойство сбивало, укореняясь в сердце с каждым ударом.

Тишина расцвела новыми звуками. Шорохи внутри и снаружи, крики ночных птиц, вой сквозняка… все это сливалось в нечто… необъяснимо пугающее. Расслабившиеся было нервы снова натянулись, словно ржавые струны лютни. Что это? Шаги, или орехи падают на гнилую крышу? Зловещий шепот, или шелест пожухлой листвы на ветру?

Петрам снова забился в угол, озираясь. Впрочем, ничего нового он не увидел – темнота сделалась еще плотнее, хотя плотнее, казалось, уже некуда. Взвинченное сердце колотилось почти у самого горла, мешая дышать. Сколько минут прошло? Пять? Пятьдесят?

– Кто здесь!? – взвизгнул Масти, когда что-то зашевелилось рядом с ним.

Никого, всего лишь его собственная нога.

Дыхание со свистом вырывалось из легких. Накатывал ужас, безжалостный и безотчетный. Дрожащими пальцами Петрам полез в сумку. Нащупав нужный карманчик, он вытащил из него маленькую склянку, торопливо сорвал зубами пробку и присосался к узкому горлышку.

– Ушли. Можно идти.

Сладковатая жидкость встала у лекаря поперек горла. Он попытался закричать, но поперхнулся и зашелся протяжным кашлем, выронив баночку.

– Тише! – зашипел Ходжес. – Ради бога, тише! Они где-то рядом.

Слабость облегчения наполнила Петрама с ног до головы. Пытаясь совладать с приступом удушья, он ухватил солдата за запястье и позволил ему выбирать путь. Слезы катились из его глаз, но, спасибо непроглядной мгле, их никто не заметил.

6.

Минут через пять Масти успокоился, а еще через пять – едва ли не сам вел Ходжеса за собой. Снадобье превратило расшатанные нервы в стальные канаты, и он искренне недоумевал, чего так испугался в той косой хибаре. Упорно пробираясь вперед, он то и дело подгонял солдата, который шаг от шага становился только угрюмее. За один проклятый вечер лишиться четверых друзей – тяжелое испытание. Петрам мог понять парня, да только плевать он хотел на него и его чувства. Главное – закончить дело, вернуться домой живым и, желательно – пока действует препарат.