Чтение онлайн

– OMG часто расшифровывается как Oh My God [11] , – сказал Тристан.

Женщина глянула на него так, словно он только что усомнился в ее умственных способностях, и продолжила:

– Фургон был тонированный и, я помню, еще подумала тогда «Какого черта он тут стоит?» Тут же нечего делать, дом очень долго пустует. Разве что мусорщики приезжали один раз.

– Вы видели кого-нибудь в фургоне? Может, кто-нибудь выходил из него? – спросила Кейт.

– Нет.

– Полицейские с вами разговаривали?

Услышав эти слова, женщина прищурилась.

– Полицейские? Нет. Я не общаюсь с полицией. Только если выхода другого нет. Они, наверное, разговаривали с теми, кто тут живет, но я точно не знаю. Многие отсюда мотаются в Бристоль или даже в Лондон. А сейчас, простите, но мне пора.

После того как она ушла, Кейт и Тристан прошлись по проулку. Он представлял собой узкий, грязный и вонючий проход, с валяющимся на земле мусором и битым стеклом.

– Тут почти нет собачьих какашек, – сказал Тристан. – Значит, с собаками тут не гуляют.

– Выглядит так, будто люди вообще здесь особо не ходят, – согласилась Кейт. – Что думаешь по поводу фургона, который она видела?

– Она не сказала ничего конкретного. Ни точной даты, ни надписи на фургоне.

– Но что здесь мог делать инкассаторский фургон? Никакого банка рядом нет.

Они вернулись туда, где припарковали машину.

– Куда дальше? – спросил Тристан.

– Баттерворс-авеню, – сказала Кейт. – Туда, где, по нашим предположениям, похитили Лайлу Джеррард.

Фанат проснулся в темноте с пульсирующей болью в левом глазу. Он пошарил рукой рядом с кроватью и отдернул занавеску. Он был в своем загородном доме, спрятавшемся у меловых холмов на севере Уэссекса. В комнату через окно лился свет, и от неожиданной яркости он зажмурился. Он встал и пошел в ванную, где уставился на свое отражение в зеркале.

Кожа у него на лице и руках была покрыта красными пятнами. Особенно ярко они проступили вокруг левого глаза, который, к тому же, посинел и заплыл – эта сука еще и ударила его туда. Гель просочился через балаклаву и окрасил часть лица и шеи.

Ему нравилось, когда девчонки отбиваются, но он не ожидал, что эта почти одолеет его. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он пришел в себя, стоя над ее безжизненным телом, из-под которого на бетон лужей растекалась кровь.

Он убедился, что вокруг было темно, на дороге никого не было, только уличный фонарь иногда моргал. Он вернулся в фургон и заперся там, пытаясь отчистить гель, но он был повсюду. На полу в фургоне он нашел ее темно-синюю бейсболку с красной найковской «галочкой» впереди. Он натянул кепку и опустил козырек прямо на глаза, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы прикрыть измазанное краской лицо.

План, который он разрабатывал для четвертой жертвы, пошел прахом.

Он несколько раз сходил в ванную и принял душ, стараясь отмыться, но следы краски оставались, похожие на красноватые родимые пятна. Он прочитал в интернете, что они исчезнут через несколько дней, но тогда он пропустит самую важную часть плана.

Окольными путями он доехал до распределительного центра «Юго-западной электромонтажной компании» и сразу же поменял номера на машине, но теперь ему нужно было отмыть от красных пятен фургон, и он не мог доверить эту работу никому. В полиции узнают, что это за красная краска. В новостях этого еще не было, но его беспокоил тот старик. Он видел фургон.

Он планировал выбросить тело Абигейл в следующий вторник вместе с запиской, но теперь так сделать не получится, и это было уже не то идеальное преступление, которое он так тщательно планировал.

Если старикашка поговорит с полицейскими и они узнают, что он использовал фургон, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до него? Фальшивые номера задержат их ненадолго.

Он снял белье и зашел в душ. Красные пятна шли вниз по шее и доходили до груди. Он взял баночку промышленного очистителя и насыпал едко пахнущего порошка в ладонь. Смешав порошок с водой, он принялся натирать им грудь, шею и лицо. Кожу щипало и жгло. Он включил настолько горячую воду, насколько мог вытерпеть, и с удовольствием увидел, как с него потекла бледно-розовая вода.

Химический запах, какой бывает в бассейне от отбеливателя и моющего средства, забрался ему в нос и привел в чувство. Он потерпел неудачу, но не все было потеряно. Он растянул губы в улыбке и начал чистить зубы, которые тоже стали розовыми от краски. От очистителя его чуть не стошнило, но он продолжал тереть.

Как только пятна начали бледнеть, он почувствовал, что приходит в себя. Для того, чтобы его план сработал, он должен полностью контролировать свои эмоции.

Через сорок пять минут Кейт и Тристан подъехали к другому месту. Зеленая улица, окруженная роскошными домами, переходящая в грунтовую дорогу с железнодорожным мостом и туннелем. С одной стороны моста был заросший травой клочок земли, который когда-то был детской площадкой, а с другой – шла высокая кирпичная стена, соединенная с железнодорожным мостом.

Кейт и Тристан прошли по длинному туннелю – грязному неосвещенному, воняющему мочой. С другой стороны тоннель выходил на шумную торговую улицу.

– Вы бы пошли здесь? – спросил Тристан. – Даже если бы это был кратчайший путь?

– Только если бы случайно сюда зашла, но район, в общем, кажется очень дорогим. Красивые дома. Не знаю. Здесь можно очень хорошо сократить дорогу до остановки, – сказала Кейт. Они прошли через туннель обратно и, выйдя на другой стороне, услышали, как у них над головами прогрохотал поезд.

– Тихое местечко, отлично подходит для того, чтобы поджидать кого-нибудь, – сказал Тристан, когда они остановились у заброшенной детской площадки.